и побежденного, когда готы сдались на милость победителя, т. е. римлян, и сами обратились к Феодосию с просьбой о мире. Согласно трактовке Ф. Аусбюттеля, Μ. Чезы и Р. Шарфа, единственной суверенной стороной в договоре были только римляне, в таком случае событие, послужившее причиной заключения договора, представляло собой добровольную сдачу в плен (deditio) большой племенной массы готов [811] . Как отмечает Г. Вирт, в римской правовой мысли внешний противник империи, добровольно сдавшийся в плен, никогда не рассматривался как равноправная сторона договора: сама сдача в плен подразумевала, что разгромленный противник лишается своих независимых государственных структур управления, отказывается от государственной самостоятельности и тем самым перестает существовать как субъект права. После завершения сдачи в плен и оформления соглашения победившая сторона могла поступить с побежденными по своему усмотрению: расселить их на территории империи, предоставив внутреннюю автономию, превратить их в рабов и с помощью продажи распределить по крупным частным домохозяйствам или даже полностью уничтожить. В соответствии с данными критериями Г. Вирт оценивает договор 382 г. исключительно как акт deditio, т. е. добровольной сдачи в плен [812] . Но проблема как раз и состоит в том, что готы, с которыми Феодосий заключил мирный договор в 382 г., т. е. готы Фритигерна, не были побежденной стороной, скорее наоборот, к 382 г. они были победителями: в период с 379 по 382 г. готы Фритигерна не только контролировали Фракию, но и захватили Македонию и Фессалию, где они одержали ряд крупных побед над войсками Феодосия. С определенными оговорками мы можем причислить к правовому статусу deditio тот договор, который Феодосий заключил с готами Атанариха в 3 81 г.: эти готы действительно сами обратились к императору с просьбой принять их в подданство, но, во-первых, ранее Феодосий не воевал с готами Атанариха, они жили за пределами империи, а во-вторых, сам Феодосий не относился к готам Атанариха как к побежденным. Скорее наоборот, ему был выгоден союз с Атанарихом, он вполне отчетливо осознавал преимущества данного союза: теперь император мог противопоставить готов Атанариха готам Фритигерна, к 381 г. находившимся во Фракии, Македонии и Фессалии. Следовательно, крайне маловероятно, что Феодосий воспринимал Атанариха как поверженного и порабощенного противника и планировал выстраивать дальнейшие отношения с его готами на основе таких морально-правовых принципов. Как подчеркнул П. Хизер,