в качестве условного синонима к термину «литературная культура»: любой автор, выбирая тот или иной жанр, создает свой труд, подчиняясь правилам этого жанра. Автор в любом случае выстраивает план своего повествования в соответствии с законами жанра, жанр определяет текстовую стратегию автора. Но сам выбор жанра, сами жанровые предпочтения автора зависят не от его произвольного личного решения, а от той литературной культуры, которую он усвоил в ходе образования, воспитания и чтения произведений других авторов. Автор выбирает жанры, о которых он узнал благодаря образованию/самообразованию, более того, автор выбирает именно среди набора тех жанров, о которых он получил представление в процессе образования/само-образования; наконец, выбирая те или иные жанры, автор отчетливо понимает, как с ними работать, т. е. каковы их правила: правила можно нарушить или видоизменить, но предварительно эти правила нужно узнать и освоить, каким-либо образом отработать методику их действия. Суммируя наши рассуждения, подчеркнем, что благодаря образованию/самообразованию автор сначала узнает о видах жанров, постигает и осваивает жанровое многообразие, а затем, получив эти сведения, делает свой выбор в пользу какого-то одного жанра или нескольких жанров, четко понимая особенности каждого жанра и владея методами сочетания жанров. Всё это, т. е. «система текста», по выражению Ж. Деррида, как раз и формируется у автора под влиянием его литературной культуры, она оказывает прямое воздействие на его художественные вкусы и предпочтения, а значит, на его текстовые стратегии. Примечательно, что даже в современной исследовательской литературе, посвященной проблемам теории исторической науки, термин «деконструкция» рассматривается и оценивается только в связи со знаменитой фразой самого Ж. Деррида «Внетекстовой реальности вообще не существует» (Il n'у а pas de hors-texte) [140] °: например, Э. Ондуа и К. Эдвардс полагают, что теория деконструкции отрицает какую-либо связь реальности и языка, слов и вещей, превращает историческую реальность всего лишь в образ, сформировавшийся в сознании историка и высказанный в письменном виде. Как считают Э. Ондуа и К. Эдвардс, своей теорией Ж. Деррида заменяет реальное историческое прошлое «произволом текстов историков и их языковыми играми» (l'arbitraire des textes des historiens et leurs jeux du langage) [141] . Мы совершенно не согласны с подобными выводами: на наш взгляд, теория деконструкции не сводит реальные события прошлого к «языковым