Он обернулся, хитро прищурился, потом кивнул:

— Конечно.

— Надо поговорить.

Он сел на бревно рядом со мной.

— Про Кум-Яхора хотел спросить. Про шамана вогулов.

Прохор весело скривился:

— Ты никак не можешь ему простить то, что он назвал тебя «черной душой»?

Я махнул рукой.

— Речь не о мести. Просто странно, почему он настолько не хотел, чтобы я находился здесь.

— Почувствовал что-то, — пожал плечами Лиходеев. — На то и шаман, чтоб чувствовать. Ведь правильно понял, что с тобой что-то стряслось.

— Только заявил, что я буду пить кровь у людей или что-то такое.

Прохор рассмеялся.

— Ну да, тут он что-то не то сказал. Вроде пока не пьешь, хахаха!

— Я думаю, — медленно сказал я, — что это не просто так. Он не хотел, чтобы я сделал отряд сильнее. То есть, ему выгодно, если татары нас победят.

Прохор молча потер подбородок. Потом закинул ногу за ногу, положил на неё локоть.

— Мы давно за ним следим, — сказал он наконец. Без улыбки.

— Есть все-таки подозрения?

— Сложно сказать. Вогулы — народ упрямый, воинственный. Куда более злой, чем остяки. Они сейчас вроде бы как в нейтралитете. Не с нами, и не с Кучумом. Но это тонко. Потому что если мы их разозлим — могут и переметнуться. А воевать они умеют. Луки у них хорошие. И ножи. Поэтому решили: ссориться с вогулами, только если нет никакого выхода.

Я кивнул.

— Понимаю, но…

— Так вот, — продолжил Прохор. — Кум-Яхор — уважаемый у них человек. Не вождь, не глава рода, но очень большой авторитет. Он жил в Кашлыке еще до нашего прихода. К нему идут за советом. Он не всегда отвечает, но если сказал — слушаются. Даже старики. Убьём его за то, что он разговаривает с Кучумом, или хотя бы выселим — считай, всех вогулов сразу сделаем врагами. Мигом присоединятся к Кучуму

— Но если он лазутчик…

— Если. — Прохор ткнул пальцем в воздух. — Если он предатель, то мы это пока не доказали. Ни на чём его не застали. Ни с кем не виделся из подозрительных. Ни к кому из татар не ходил.

— А вы за ним… как следите?

— Очень осторожно. Чтоб не спугнуть, и чтоб не начал еще больше прятаться, если он действительно помогает татарам. Но сейчас, повторю, ничего плохого за ним не видели. Он, кстати, помогал нам не раз.

Я поднял бровь.

— Серьёзно?

— В прошлом месяце, когда собирались уходить на несколько дней на стругах, Яхор пришёл и сказал: «Три дня будет сильная вода с неба. Лучше стойте». А небо — ясное. Почесали мы в затылках, но послушались. И правильно сделали. Такой дождь начался, что вода в Иртыше чуть ли не на полсажени поднялась. Если б пошли — промочили б весь порох, весь груз, и сами бы промокли до костей.