Когда я подплыл к Даше, она засмеялась и плеснула на меня водой.

Потом засмеялась и быстро поплыла вдаль.

— Догоняй!

Плавала она быстро. Может, я бы и успел за ней, но она неожиданно нырнула и появилась над поверхностью совсем далеко.

— Так нечестно, — произнес я.

Даша подплыла ко мне и обняла меня за шею.

— Только ничего не говори ни слова, — сказала она.

— Хорошо, — ответил я, целуя ее в губы.

Она обхватила меня ногами.

…Потом мы лежали на песке, спрятавшись от света луны за широким стволом дерева.

— Не вздумай никому говорить про подземный ход. И сам им не пользуйся. Обещаешь?

— Да, — кивнул я. — Когда я тебя еще смогу увидеть?

— Не знаю. Я сама тебя найду.

Я замолчал. Настаивать о следующей встрече сейчас по меньшей мере глупо. Но расставаться не хотелось. Не знаю, что я чувствовал. Но так хорошо мне не было давно. Не хотелось бы, чтоб все, что между нами произошло, оказалось сном… который больше никогда не приснится.

Мы шли обратно в полной тишине. Она снова держала меня за руку, как раньше, но теперь это было иначе. Я не спотыкался — ноги сами знали путь, хотя глаза в темном лесу мало что видели.

Когда мы вернулись в город, она приложила палец к губам, призывая молчать, затем развернулась и ушла, не оглядываясь.

Заснуть я не мог долго. Сон пришел, только когда за окном забрезжил рассвет и когда я потребовал от себя не думать о том, что произошло сегодня на реке.

…Я уже стоял у горна, лицо жгло от жара. Кусок железа, раскалённый до желтоватого свечения, лежал на наковальне. Я поднял молот, ударил — звонко, точно, по месту. Искры разлетелись в стороны. Ещё удар, и ещё — металл начинал слушаться, растекаться под сталью молота, принимая нужную форму.

Прокоп, мой подмастерье, молчаливый, но любопытный, держал клещи. Он переворачивал заготовку, как я показывал — быстро, аккуратно, без лишних движений. Научился почти мгновенно.

Горн ревел, пламя плясало над чёрной пастью, и другие подмастерья, Илья и Федор, молодые ребята, нажимали на меха, поддувая воздух в огонь. Без постоянной тяги жар упадет, и металл остынет. Меха у нас двойные — воздух идет постоянно, это очень экономит время. Каждый толчок гнал воздух в пламя, заставляя угли пылать. Удержать правильный жар — почти такое же мастерство, как и ковать. Перегреешь — железо зацветёт, станет хрупким. Не дожмёшь — тоже плохо.

Повезло мне с подмастерьями. Ребята толковые, хотят учиться. Работа кузнеца им интересна. Надо быстрее их учить, чтоб могли работать сами.

Всё шло, как и должно идти. Но в голове крутилось другое. Не покидала мысль о том, что этого мало.