— Да, господин.

Повисла тишина. Хан сидел неподвижно, будто закованный в камень, только ноздри раздувались от тяжелого дыхания.

— Кто предложил атаковать рудник? — спросил он медленно.

— Этим ведал Тимир-ага. Он уверял, что рудник почти не охраняется. Что это будет лёгкая добыча.

Кучум отвернулся и с минуту молчал.

— Позвать Тимира, — бросил он через плечо.

Прошло несколько минут. В шатёр вошёл человек лет пятидесяти, в богатом кафтане, с серьгой в ухе и короткой бородкой. Его лицо было бледным от ужаса. Он упал на колени еще быстрее, чем гонец.

— Чего молчишь? — спросил хан.

И, не дав ответить, продолжил.

— Ты велел послать людей на рудник.

— Да. Это был правильный расчёт. Там не должно было быть много солдат. Они добывали руду. Там всегда находились несколько рабочих и солдат, и все. Удар должен был случиться неожиданным.

— Но не случился, — мрачно сказал Кучум.

— Да, господин, — чуть слышно ответил стоящий на коленях.

— И закончился смертью для всех. Никто не ушёл. Все мертвы от пушечной картечи.

Тимир не отвечал.

— Ты знаешь, почему это произошло?

— Нет, — проговорил Тимир, — но я узнаю. Мы отомстим за смерть наших людей…

— Ты говорил, что рудник без защиты. Все оказалось не так. Значит, ты солгал.

— Я… — начал Тимир, но Кучум махнул рукой.

— Молчи. Ты погубил наших воинов. И дал Ермаку понять, что мы глупы. Что не умеем думать. Что не боимся лезть в ловушки. Теперь он ликует.

Он шагнул к Тимиру.

— Ты сделал из меня посмешище, — прошептал хан. — И ты за это заплатишь.

Он вытянул руку, и один из стражей подал саблю.

Тимир вскочил, попятился, но выхода не было — за его спиной стояли охранники хана.

— Пощади! Это была ошибка! Я…

— Молчать, — бросил хан, и резким движением рассёк саблей воздух.

Тимир упал на колени, зажимая горло. Сквозь пальцы ручьем текла кровь. Через несколько секунд он рухнул ничком, дрогнул и замер.

Кучум бросил саблю стражу и тяжело сел обратно. Тишина повисла над шатром.

— Завтра соберёте совет, — сказал он, словно ничего не случилось. — Нужно решить, что делать дальше.

Гонец всё ещё стоял на коленях, бледный как мел.

— Ступай, — бросил ему Кучум. — Пусть все знают, что ошибок я не прощаю.

* * *

…После испытаний самострелов в голове гудело, пальцы ныли от работы. Всё было хорошо, но усталость давала себя знать. Я уже собирался ложиться спать, когда снаружи послышался лёгкий скрип — будто кто-то осторожно ступил на сухую доску. Я выглянул за дверь.

Она стояла в тени. Черное платье, несмотря на лунный свет, почти сливалось с темнотой. Даша. Та самая. Мистическим образом пропавшая накануне.