— Не знаю. Само собой вышло.

— Слушай, Хан. А повторить сможешь? Прямо сейчас.

— Неохота. Я устал.

— Ну пожалуйста. Я тебе еще рыбки поймаю.

— Ну ладна.

Кот уставился на Вахрамеева своими оранжевыми глазищами, но ничего не произошло.

— Не выходит каменный цветок.

— Как видишь. Давай в другой р-раз попробуем.

Дальнейший путь был без происшествий. Когда тропинка наконец-то кончилась, перед путешественниками раскинулась живописная долина. По краям ее окаймляли невысокие скалы, поросшие лесом. Вот к ним и двинулись их неугомонные проводники. Марту пришлось прибавить ходу, чтобы за ними успеть.

За ближайшей скалой снова явились джунгли, но только, как бы сказать, помоложе. Словно выросли они гораздо позже тех, первых. А потому и пальмы пониже, и лианы потоньше. Более того, даже идти между деревьями было возможно.

— А вот и бамбуковые заросли, — рассмеялся пилот им, как старым знакомым.

Лемуры остановились, довольные, что сделали свое дело, и жестами начали показывать, что Марту надо туда.

— Только после вас.

Но проводники отказались и, усевшись на задницы, превратились в молчаливые статуэтки. И в тот же миг Вахрамеев услышал четкий энергетический сигнал, пульсирующий из глубины леса, и, наведя взгляд, увидел недалеко от них лежащий на брюхе, уткнувшись в землю острым носом, воздушный или, кто знает, может быть даже аэрокосмический корабль.

Впрочем, он и так бы его заметил, если бы подошел поближе, потому что в отличие от «Разбоя» тот не был покрыт сплошным ковром вьюнка, словно кто-то присматривал за ним, регулярно рубя и выдирая вредный сорняк.

Корпус его, темный и матово поблескивающий, имел следы многочисленных повреждений, иллюминаторы и фонарь кабины разбиты и торчали острыми обломками. Размеры фюзеляжа впечатляли. Метров тридцать в длину, не меньше пяти в ширину.

Непонятный летательный аппарат обладал очень странной формой, непохожей ни на что, виденное Мартом за обе свои жизни. Заостренная с носа, зализанная и обтекаемая, что намекало на полеты в атмосфере, напоминающая чем-то выточенный неведомым мастером из темно-зеленого, почти черного нефрита наконечник стрелы, почти лишённая крыльев (по краям лишь неширокие длинные выступы-закрылки), винтов или гондол реактивных двигателей вообще не просматривалось. Внутри разбитого, но все еще могучего и прекрасного в своем совершенстве остова корабля царил непроглядный мрак, но между тем именно из его глубин шел сигнал.

Вахрамеев некоторое время неподвижно стоял, созерцая потрясающую картину. Потом принялся прощупывать аппарат через Сферу. Больше всего его поразили какие-то плетения, густо и в много слоев двумерно наложенные друг на друга, до полной неразличимости отдельных структур и линий. Эта странная сеть напоминала то ли архитектуру компьютера, то ли систему проводки и агрегатов воздушного судна.