— Не спеши, — остановил его жестом губернатор, желая говорить сам, — Ты удивительно живуч. Странно, что человек с такими увечьями сумел пройти створ и добраться до базы без медпака и системы жизнеобеспечения. К тому же ты очень быстро идешь на поправку. Конечно, лучшие медики госпиталя хорошо поработали над тобой, но все же… Хотя это сейчас не так важно. Ты должен ответить мне на вопросы, Вальдов. Где твой комм и панцер? Что с ними стало? Где ты получил ранения?

— Я сражался… и проиграл…

— Этого недостаточно, Манфред. Мне нужно больше информации.

— Вр… — Манфред снова начал погружаться в забытье и уже на грани с реальностью услышал последние слова.

— Может, теперь ты все-таки расскажешь, что с тобой происходит…

Второй раз Вальдов очнулся менее эксцентрично, уловив рядом негромкий разговор двух людей. Он не стал открывать глаз, а с немалым трудом смог дотянуться до Сферы, сразу отметив присутствие трех мужчин. Одного он узнал сразу, это был генерал-губернатор. Второй, с военной выправкой, был ему незнаком. А третий, в белом халате и колпаке, по всей видимости, доктор.

— Ваш протеже шпион, — сказал, как отрезал, второй, по интонациям явно облаченный большой властью и привыкший раздавать приказы, которые не обсуждаются.

Манни ждал, что фон Дассель начнёт возражать, но этого не последовало. А военный между тем продолжил.

— Что-то долго он спит, разбудить!

— Господин генерал, — открыл рот доктор, — больной два дня назад был при смерти. Процесс восстановления идет очень бодро, но боюсь, если мы ускоримся, это может ему навредить.

— Тьфу, жизнь предателя ничего не стоит.

— Но он знает нечто ценное, что будет крайне интересно Императору, — наконец возразил губернатор.

— Вы нас этими байками закормили, фон Дассель, а что взамен? Враг Нации жив-здоров, а мы топчемся на месте. Почему он до сих пор не ликвидирован?

— Я думаю, что Вальдов нам расскажет, как только придет в себя, много интересного. Ведь ему удалось вернуться.

— Значит так, — подобрался большой чин, — глаз с него не спускайте, как только очухается, тащите в допросную. Мы сами с ним поговорим. У нас даже немые соловьем петь начинают.

— Но… — попытался возразить губернатор.

— Никаких «но», барон, — поднялся со стула генерал, — нам доложили о его многочисленных нарушениях. А после утери особо секретных носителей данных… судьба Вальдова предрешена, волею Императора. Все.

Когда шаги смолкли и его оставили одного, по лицу Манфреда скатилась одинокая слеза. Он приговорен. Это конец мечты. Великая будущность, которую он, казалось, уже держал за хвост, рассеялась, как утренний туман. Память возвращалась к нему, а вместе с ней и горькая обида на Змея.