— Ермолай, ты все доски решил мне сбагрить? — рассмеялся я, спускаясь с крыльца.

— Ха-ха! Нет, ты что? Привёз только то, что указано в договоре. Первый и второй сорт. — Ермолай спрыгнул с лошади и зашагал ко мне, на ходу стягивая рукавицы. — Полторы тысячи досок, Ярый. Дубовые и сосновые, ольховые тоже имеются и немного ясеня.

— Ну пошли в дом, замёрз небось. Напою тебя чаем, и монеты отсчитаем. — Махнул я рукой.

Ермолай не заставил себя уговаривать. Мы вошли в горницу, где Пелагея уже колдовала у печи, а Злата помогала ей с завтраком.

Пелагея окинула Ермолая взглядом, фыркнула и отвернулась к печи, решив что очередной бородатый мужик в её кухне не заслуживает её внимания. Ермолай же кивнул и уселся на лавку. Злата молча поставила перед ним кружку горячего травяного отвара. Ермолай моментально обхватил кружку обеими ладонями и блаженно зажмурившись от тепла.

— Ох и морозяка на дворе, — выдохнул он, отхлёбывая. — Мы ели добрались. У лошадей пар из ноздрей столбом, а я думал что у меня борода к воротнику примёрзнет.

— Зато доставку организовал по высшему разряду, — кивнул я направляясь в подвал. — Погоди тут, скоро вернусь.

Спустившись вниз, я вытащил из тайника одну сумку с монетами, а после вернулся за стол и отсчитал нужную сумму дорогому гостю. Монеты тускло блеснули в свете лучины, и Ермолай, увидев количество золота на столе, перестал дуть на отвар и медленно опустил кружку.

— Знаешь, Ярый. Пожалуй ты лучший покупатель который у меня был за всю жизнь. И это несмотря на то что ты алкаш. Ха-ха-ха. — Как всегда неуместно пошутил он.

— Гляди-ка, ты хоть и одноглазый, а всё равно рассмотрел что есть во мне тяга к выпивке, — парировал я пододвигая монеты к Ермолаю.

Ермолай почесал бельмо на левом глазу и расплылся в ухмылке.

— Не одноглазый, а косоглазый, но всё равно, ты верно подметил. Несмотря на наши недостатки, мы трудились не покладая рук и вот мы здесь. Пока другие зубоскалили и пальцем тыкали, мы работали. — Философски сказал Ермолай и отпил отвар. — Тьфу! Что за ослиная моча⁈ Как будто коровью лепёху в кипятке развели! — Выругался он и сделал это зря.

Сзади неспешно подошла Пелагея и влепила ему такого леща, что Ермолай чуть лбом стол не клюнул.

— Ай! Ты чё творишь окаянная⁈ — Завопил он вскакивая с лавки, я же придержал Ермолая за рукав.

— Не стоит. Бабушка Пелагея путник. Если захочет, то проломит тебе череп без особого труда. — Предупредил я.

Ермолай удивлённо уставился на неё, а после сел обратно и выдавил из себя:

— Извините. Но отвар и правда не очень.

Мы посидели ещё пару минут пока Ермолай пересчитывал монеты, потом он сгрёб обретённое богатство в карман, пожал мне руку и откланялся косясь на Пелагею.