Я стоял в стороне и слушал. Некоторые истории я знал, о других слышал впервые. Микула оказался ещё большей сволочью, чем я предполагал. Даже снасильничал одну из деревенских баб и заставил молчать.

Когда последний жалобщик договорил, Данила убрал тетрадь и обвёл деревенских тяжёлым взглядом.

— Значит так, — голос его прозвучал по-военному чётко, и толпа разом притихла. — Именем боярина Воротынского объявляю следующее. Всё имущество Микулы, нажитое путём казнокрадства и вымогательства, подлежит описи и конфискации в пользу боярской казны. Все долговые расписки старосты считаются ничтожными. Родичи Микулы, сожительствовавшие с ним под одной крышей и пользовавшиеся краденым, лишаются собственности и подлежат выдворению из деревни. Дом старосты и надворные постройки переходят в общинное владение.

По толпе прокатился гул. Кто-то охнул, кто-то взмолился, а кузнец, отец Громилы, побелел и отступил на шаг. Его жена, Микулина дочь, прижала ладони ко рту и захлопала глазами. Тётка Зинка, мать Крысомордого и Ушастого, заголосила на всю деревню:

— Да куда ж мы пойдём⁈ Дитяток поубивали, а теперь и нас на улицу⁈ Мы-то при чём⁈

Данила посмотрел на неё без капли сочувствия.

— При том, что жили за чужой счёт и молчали в тряпочку. Чтобы через час вашего духа здесь не было.

Зинка завыла в голос, а кузнец стоял с каменным лицом и молча смотрел в землю. Его жена дёргала мужа за рукав, но тот не шевелился, будто из него разом вытекла вся жизнь.

Данила развернулся к своему коню и принялся затягивать подпругу, давая понять что разговор окончен. Я переглянулся с Древомиром. Мастер едва заметно кивнул, мол давай, спрашивай что хотел.

— Данила Кузьмич, — окликнул я приказчика. — Ещё один вопрос. Деревня осталась без старосты. Старый помер, нам бы назначить нового.

Данила обернулся и смерил меня взглядом, в котором промелькнуло что-то похожее на усталое одобрение.

— Зачем нового? У вас же уже есть староста. — усмехнулся он подмигнув мне. — Ты нечисть завалил, производство наладил, людей вокруг себя собрал. Кирьян мне про тебя все уши прожужжал, расхваливал на все лады. Думаю ты отлично справишься с этой ролью. Но ежели сомневаешься в своих способностях, то можете выборы устроить. Деревня ваша, вам и решать.

Он хлопнул коня по крупу и стал проверять поклажу. Я повернулся к толпе и увидел что вся деревня пялится на меня с надеждой в глазах. Петруха протиснулся вперёд, придерживая распухшую щёку ладонью, и прогнусавил на всю улицу:

— Ну а чего тут выбирать? Ярый наш староста! Кто за Ярого?

Руки поднялись разом, и мне на секунду показалось что это сон, в котором плотник с двумя обрубками пальцев вдруг оказывается главой деревни. Но это был не сон. Это была Микуловка после самой паршивой ночи в своей истории, и жителям этой Микуловки нужен был кто-то, кто не убежит и не спрячется.