Вопрос, честно говоря, несколько обескуражил. Личное? Этот товарищ узнал больше, чем я?

Хм… интересно так накладывалось на мое прежнее дежавю.

— Всё хотите проверить, кто здесь умнее? — сухо продолжил Ярцев.

Он сказал это уже другим голосом. Исчезли терпеливые интонации, которыми он разговаривал до этого. Слова стали резче, в них появилось раздражение, слишком личное для человека, которого я увидел впервые.

Ярцев отодвинул рисунки и наклонился ко мне через стол.

— Ты всегда считал себя самым умным.

Переход на «ты» прозвучал отчётливо. Я отметил его, однако перебивать не стал. Ярцев смотрел на меня, словно ждал определённой реакции и с каждой секундой злился всё сильнее.

— Сидишь, вопросы задаёшь, цепляешься к каждому слову, — продолжил он. — Думаешь, можешь сделать вид, что меня не узнаёшь?

Я молчал. Хотя то, что происходило, было чертовски неожиданно.

— Не выйдет, Ромка, — проскрежетал он. — Теперь я в позиции «над», и теперь тебе это надо как следует усвоить. Я…

Он откинулся на спинку моего стула и впервые за весь разговор перестал контролировать выражение своего лица. Взгляд у Ярцева стал тяжёлым, губы злобно сжались, а на щеке дёрнулась мышца.

Я смотрел на него и пытался найти в памяти хотя бы имя, лицо или обрывок старого разговора. В моей памяти ничего не отозвалось. Зато сам Ярцев не сомневался ни секунды.

Он знал прежнего Романа.

И приехал сюда ради него.

Судя по тону, речь шла о работе. Возможно, о проверке, жалобе или комиссии, где один из них дал показания против другого. Ярцев ждал, что я вспомню подробности, начну оправдываться или хотя бы занервничаю. Вместо этого я получил намного более полезную вещь.

Приглашённый специалист оказался лично заинтересован в результате сегодняшней проверки.

— Я же раздавлю тебя как букашку, Ромка, — закончил он.

Захотелось схватить его за шиворот после этих слов и совсем так немножечко поелозить рожей по рисункам.

Но я понимал, что не стану отдавать ему инициативу. Ни в коем случае. Я опустил взгляд на рисунки, разложенные по столу. Медведь всё ещё подавлял лесную живность своим размером, «Глеб» стоял впереди, а мужик с зонтом продолжал укрывать детей от дождя. Несколько минут назад Ярцев показывал мне эти листы как неопровержимые доказательства своих заключений. Теперь они выглядели частью заранее приготовленного спектакля, где актёрами назначили пацанов, а финальный вывод режиссёр написал ещё до поднятия занавеса.

Я полез в карман и достал небольшой блокнот. Ярцев проследил за моей рукой.

— Что ты делаешь?

Я положил блокнот перед собой, открыл чистую страницу и снял колпачок с ручки.