— Получаюсь, я, — ощерился старый знакомый.

— Ты вроде урядником был?

— Бери выше, ваше высокоблагородие, вахмистр!

— Не тянись, я в отставке.

— А нашему брату все едино! Но все равно спасибо, что прилетели. Угостить, правда, сильно нечем, но чайком, если угодно, напоить всегда сможем. Чаек тут славный.

— В другой раз почаевничаем, — решительно отказался Зимин. — Давайте грузиться.

— А неча грузить! — развел руками казак.

— Как это? — насторожился рейдер.

— Так получилось. А что того горше, двое наших в плен угодили.

— Вот что, братец, давай поднимемся на борт, там и расскажешь мне все по порядку, — нахмурился Зимин, на глазах которого не самый сложный рейс начал обрастать все большими трудностями.

— Одного зовешь, или со всем табором?

— Вахрамеев, — правильно понял его командир. — Распорядись, чтобы людей накормили. И караулы выстави из наших.

— Есть!

Поднявшись на борт, Зимин велел подать в свой салон обед на троих, после чего вызвал Колычева.

— Вот, знакомься, Мартемьян, — представил он ему вахмистра, — сосед наш станичный. Мы с ним в детстве в лапту играли.

— Оченно рад, — сделал попытку вскочить Петруха, едва не расплескав наваристую солянку из никелированной миски.

— И я, — крепко пожал жесткую от мозолей руку тот.

— Да ты ешь, не торопись. Март мой воспитанник, можно сказать, сын. Про цели экспедиции в курсе, так что можешь говорить при нем.

— Хороший харч, — одобрительно заметил казак, откладывая в сторону ложку. — А за дело, почему бы не рассказать. Только вот не знаю с чего. Уж больно много с нами приключилось. Так что спрашивайте.

— Почему по радио на позывные не отвечали?

— А хрен его знает! Я в этой премудрости не разбираюсь, а радист сказал, будто батареи сели…

— С этим понятно. Давай дальше.

— Про груз, али про людей?

— Про казаков, конечно.

— А что тут рассказывать. Японцы как территорию завода заняли, так согнали всех местных туда работать. Устроили что-то вроде острога для каторжников. Ну, а наши разведчики, когда мимо проходили, их и заприметили.

— Выходит, их за китайцев приняли?

— Так это не диво. Ванька Гуляев и Семка Татауров — хоринские карымы[6], из крещеных бурят. На лицо так чистые мунгалы, даром, что православные. Потому мы их то на разведку, то харч у местных закупать отправляли. Благо, они и по-китайски мал-мала балакают.

— А форма?

— Так переодевались ради такого дела.

— С этим понятно. Японцы откуда взялись?

— А шут их знает, откуда, — пожал плечами Петруха, но, видя недоумение в глазах Зимина, принялся объяснять подробнее. — Тут вот какое дело, Василич. Бакшеев, царство ему небесное, станицу нашу в пяти верстах от завода расположил. Место хорошее, ветерок, воздух чистый. И для обороны сподручное. А на объект мы казаков грузовиками отправляли. Всей дороги пять минут. Там то, на месте, пыль, дымина, одним словом, не житье…