— От косметики придется отказаться, — тетушка с сожалением вздохнула, — чувствую посторонние примеси.

— Леди Саймиш все никак не уймется. — Я встала с колен и отложила на стол свою шкатулку с нитками и иголками. — Понять только не могу, чем я ей так не угодила?

— Тем, что отказалась называть ее матушкой, — напомнила Лукреция. — Тем, что твое первое детское колдовство на веки вечные приклеило к стене парадного холла портрет леди Астреи райн-Рейвис.

— Мама там с любимой гончей, — с нежностью проговорила я. — Еще до брака с лордом Саймишем.

— Вот-вот, — кивнула тетушка. — Ты была ребенком, но у тебя был характер.

— Слабые духом сгорают, — я пожала плечами и проявила на ладони пламя, — ты же и сама знаешь, наш дар пробует нас на слом каждый день.

И иногда это становится по-настоящему утомительным. Особенно в дни, когда больше всего на свете хочется выплеснуть пламя, раствориться в нем, чтобы зарево взлетело до небес!

Лукреция вздохнула, после чего мягко сказала:

— Но мы не позволим этому случиться. Позволь помочь тебе с платьем. Как в тот день, когда был твой первый бал, помнишь?

— Еще бы мне не помнить, — рассмеялась я. — Неловко вышло с той мантикорой.

Мне было интересно рассмотреть запирающее заклятье, и оно, не выдержав моего любопытства, лопнуло, выпустив чудовище на свободу. Мне тогда оч-чень повезло, что на первокурсницу никто не подумал. Все списали на происки тварей, а я… Я тогда впервые заметила один потрясающий колдовской эффект, который и лег в основу моего экспериментального щита.

— Ты опять отвлекаешься. — Тетушка помогла мне надеть платье, после чего туго затянула корсет. — Теперь укутаем тебя этой льдистой красотой – и все, ты готова.

— А ты — нет.

— Мне недолго, — отмахнулась Лукреция.

И она действительно переоделась за считаные минуты. Ее синее платье было мне уже знакомо: тетушка надевала его в дни, когда скорбела по мужу. Лорд Тавиш больше всего на свете любил, когда его возлюбленная «надевала на себя синеву небес». Маг-воздушник и огненная колдунья — идеальная пара, способная спалить все вокруг себя.

— Свекор будет там, — она провела ладонью по гладкому атласу, — пусть не рискует подходить ко мне.

Протянув руку, я сжала ее тонкие пальцы.

— Я буду рядом.

— О, поверь, это я буду рядом, — усмехнулась Лукреция. — Старый мерзавец не подойдет, он слишком блюдет свое реноме. И знает, что сдерживаться я не стану. А вот юные змеи… Юные змеи рискнут натворить глупостей.

— Но мы к этому готовы, — усмехнулась я. — Опыт есть.

Когда мы с тетушкой спустились, Хайлен ненадолго застыл. Он словно провалился внутрь своих мыслей, словно заблудился и никак не мог найти выход.