— Снежные маги мало кому нравятся, — грустно улыбнулся Хайлен.
Но тетушка покачала головой:
— Вы, герцог, очень сильно мне не нравились из-за того, как поступили с моей девочкой. Но в целом от вас не веет ничем особенным. Вы способны и смеяться, и грустить. Что бы ни говорили про снежных, но у вас есть эмоции. А у него их не было, но при этом он старался притвориться другим.
— Сейчас перестал стараться. — Я поежилась, вспоминая пустой рыбий взгляд райн-Велронда.
Хайлен кривовато улыбнулся:
— Это ждет и меня. С возрастом эмоции угасают.
— И для кого я сказала, что райн-Велронд был жутким еще в академии? — вздохнула тетушка. — Не нравится он мне. И все, что происходит в герцогстве Нойа, тоже.
На мгновение в лаборатории повисла тишина. Ее нарушил мастер Острави:
— У меня тоже есть дурная новость. Ничего мы никуда не перенесем: кристаллы впаяны в пол.
— Выставим охрану, — вздохнул герцог. — Но бумаги заберем.
И я, к своему стыду, только в этот момент обратила внимание на высокий стеллаж, заполненный лабораторными журналами.
«Не буду признаваться», – решила я и отошла в сторону, позволяя Анхелю и Хайлену пройти мимо меня.
Глава 12
Несколько дней мы посвятили разбору тетрадей. Особенно отличилась тетушка — она единственная, кто целиком и полностью мог разобрать почерк моей мамы.
Никогда еще она не казалась мне такой живой. Особенно из-за тех драгоценных записей, которые не относились к тварям.
«Ты переперчил мясо, Тон-тон. Пусть Кас его и съел, но я все равно тебя осуждаю!»
«Вчера был потрясающий звездный ветер. Мы обязаны увидеть его еще раз».
— Звездный ветер, — повторила я, — что это?
— В Эрандаре вы его зовете Северным Сиянием, — Хайлен склонил голову к плечу, — ты бы хотела его увидеть?
— Да.
Небо, переливающееся синим и зеленым. Конечно, над столицей запускали подобные иллюзии, но я слышала, что природное северное сияние впечатляет куда больше.
— Тогда как следует отдохни, сезон звездного ветра в самом разгаре, — герцог отложил в сторону предпоследнюю тетрадь, — вечером я отвезу тебя к Непроходимому перешейку.
— Спасибо, — тихо проговорила я. — Это очень… Спасибо.
Я не знала, как выразить свои чувства. Увидеть то, что любила мама, — это позволит мне на несколько секунд почувствовать, что она жива.
Как бы я хотела вспомнить ее! Тетушка Лу говорит, что у Астреи райн-Рейвис был чудесный голос, что она любила напевать, что… Что больше всего на свете она любила меня.
А я даже не смогла ее запомнить. Хороша дочь, ничего не скажешь.
После ужина мы с тетушкой сидели в моей гостиной. Элиза принесла нам горячий шоколад, и мы, неспешно потягивая сладость, вполголоса обсуждали тетради: