Но, возможно, это цена наших жизней. Со второй тварью мы бы не справились.
Внутри саней было тепло. Даже жарко. Меня попытались укутать в меха, но я с раздраженным шипением отбросила их от себя.
— Оставьте себе. — Я постаралась подавить гнев. — Пожалуйста, не трогайте меня. Со мной все в порядке.
«В ваших санях и так как в бане», – добавила я мысленно.
От сухого жара путались мысли. Чрезмерное тепло утомляло, голова словно бы наполнилась тяжестью, и я, сама того не заметив, задремала.
— Ты чувствуешь это?
— Да, клянусь, она ощущается как…
Окончание фразы я так и не услышала. Уснула. В глухом черном болоте моего сна проносились короткие обрывочные вспышки-воспоминания. Здесь фраза, там диалог, тут многозначительная тишина.
А еще иногда я слышала, что происходит вокруг. Слышала, что мастер Острави колдует над Хайленом, а тот требует проверить мое состояние. А целитель утверждает, что таких, как я, даже отравить невозможно.
«В тебе птицей бьется то, что должно принадлежать мне. И настанет такой день, когда ты будешь умолять о снисхождении».
Проснувшись, я напоролась взглядом на Лукрецию, что сидела в изножье моей постели.
— Ты не поверишь, что я тебе сейчас расскажу!
— Поверю, но не сейчас, — бледно улыбнулась она. — Элиза, зови Анхеля! Моя девочка проснулась.
Я попыталась сесть, и голова отозвалась вспышкой боли, а тело… Тело было неприятно слабым.
— Ты три дня не приходила в сознание. — Лукреция смахнула со щеки слезинку. — И все, что мы могли делать, – это ждать.
— Зелья и притирания…
— И это, да. — Она шмыгнула носом. — Герцог уже через сутки отправился обратно в башню. Хорошо, хоть отряд взял с собой!
Тетушка ворчала и ворчала, а я… Я смотрела на кресло, которое находилось за ее спиной. На его спинку была наброшена моя шаль.
А я ведь думала, что уже никогда ее не увижу…
Глава 13
Самое забавное, что в тот день мне так и не позволили встать с постели. Мастер Острави заставил выпить жгуче-горькое зелье, и я за считаные секунды провалилась в сон.
В свое следующее пробуждение я категорически отказалась от каких-либо зелий. А вот от горячего куриного бульона отказаться не смогла. Да еще и с подсоленными сухариками!
Затем Элиза помогла мне помыться и разобрать волосы. Я, признаться, боялась увидеть в зеркале седину, но нет. Все было в порядке.
И, пока служанка заплетала мне волосы, я быстро-быстро проверила свой огонь. Пламя привычно облекало меня подобно мантии, а вот то, что таилось внутри… Неужели у меня и правда два источника магии? Но откуда мог взяться второй?
— В тебе птицей бьется то, что должно принадлежать мне. И настанет такой день, когда ты будешь умолять о снисхождении, — проговорила я вслух фразу, которую мне бросил профессор Ильфари.