— Ходил слушок, — тетушка понизила голос, — что Ее Величество была заперта в своих покоях. И чтобы выйти, ей следовало назвать леди Ассари своей сердечной сестрой.

— Эту традицию назвали аморальным пережитком прошлого, — ахнула я.

Хайлен, так и стоявший рядом с нами, тихо проговорил:

— Боюсь, что я не знаю, о какой традиции речь. В Вейарне у мужа есть только его госпожа, а у госпожи только муж. Иное порицается законом, обществом и брачными клятвами.

— В Эрандаре тоже порицается, — хмыкнула тетушка. — Поэтому и придумывают лазейки. Жена, называя любовницу мужа своей сердечной сестрой, как бы возвышает девицу. Разделяет с ней бремя общественного порицания и своим поступком говорит окружающим, что не осуждает девушку.

— Из-за чего осуждать начинают уже жену, — вздохнула я.

— Унизительная традиция, — оценил Хайлен. — Госпожа моя, позвольте пригласить вас на танец.

Я устало посмотрела на герцога, а затем спросила:

— Через сколько мы сможем удалиться с бала?

— Через три танца, — уверенно ответил Хайлен.

И тетушка согласно кивнула. Мне оставалось лишь довериться им. Увы, подобные тонкости прошли мимо меня. Нельзя быть лучшей во всем, но видят боги, от магии проку больше, чем от этикета!

Правда, уже через пару минут я пожалела обо всех упущенных уроках: музыка стихла, люди немного разошлись, и в центре зала осталась одна лишь королева. Она была бледна, ее тонкие пальцы судорожно сжимали тонкую ножку бокала, в котором плескалось что-то насыщенно-алое. Я бы предположила, что это вино, но красное при дворе не подают. Так что же это?

— Мой супруг обрел покой рядом с леди Арраси, — проговорила Ее Величество, и никто не посмел исправить ее оговорку, — так зачем же я отказываюсь от сердечной сестры?

Королева подняла бокал, отпила из него и протянула в пустоту:

— Нитта Арраси, будь же моей сердечной сестрой.

Я прижала ладонь ко рту. Как же неудачно закончился разговор Их Величеств.

— Ее ведь по-другому зовут, верно? — шепотом спросила Лукреция. — Сольвенна Ассари, урожденная Вильмиран.

— Маленькая бессильная пакость, — так же тихо ответила я.

Мы во все глаза наблюдали за королем, и он, видя, что жена не собирается отступать, знаком велел своей фаворитке принять новое имя.

— Забавно, если в бокале яд, — хмыкнула тетушка.

А я, затаив дыхание, с искренним восторгом смотрела на королеву. Да, сейчас она проиграла. Но сердечная сестра может быть лишь одна, а в бокале… В бокале явно зелье плодородия. Алое, густое и насыщенно-пряное.

— Будь моему супругу опорой, щедрой женой и ласковой матерью, — проговорила королева и сделала еще один глоток. — Раздели со мной дар земли и неба.