— Или два.

— Или два, — согласилась я.

— Леди райн-Рейвис, — окликнули меня, — остановитесь!

Мы с тетушкой переглянулись, после чего одновременно развернулись к наглецу. Перед нами стоял герцог райн-Велронд. И в этот раз его отличия от Хайлена бросались в глаза еще сильнее.

«Мороз по коже, – признала я про себя. – Мое пламя хочет сжечь его дотла».

— Уделите мне несколько минут, — требовательно произнес он. — Дуэнья, как я вижу, при вас.

— Но при вас нет моего супруга, — ровно ответила я. — А он бывает до крайности недоволен, когда я уделяю время мужчинам.

— Тем не менее вам придется…

Я сняла перчатку, вскинула руку и четко проговорила:

— Клянусь не помогать Хайлену райн-Рейвису в поисках утерянных архивов его отца, Кастора райн-Рейвиса.

Герцог райн-Велронд нахмурился, и моя тетушка ввернула:

— Уж всем известно, сколько наш герцог заплатил Саймишам. Он мог бы потратить вдвое меньше, если бы хотел нанять мою девочку.

— Я уже изучила особый эдикт, — проговорила я. — Если вы понимаете, о чем я.

Герцог усмехнулся:

— Что ж, счастья вам. И детей одаренных.

— Благодарю, — отозвалась я.

И мы с тетушкой неспешно двинулись на выход. Остается надеяться, что моя куцая клятва удовлетворит Его Величество. Ведь если потребуют переформулировать…

«Не потребуют, – я попыталась саму себя успокоить. – Им незачем».

Сейчас райн-Велронд полагает, что переиграл райн-Торланда. Что я, сама того не зная, предала своего мужа. И я уверена, что королю эта короткая пикировка будет подана под совершенно иным соусом.

«Способен ли промороженный до костей райн-Велронд испытывать хоть какие-то чувства? Невозможно же предугадать действия безэмоционального полена!»

А с другой стороны, целители доказали, что без чувств и эмоций люди не живут. Просто остаются в своих постелях и тихонечко испускают последний вздох. Ибо ничто не радует и ничто не может заставить их хотя бы поесть. Из чего следует, что хоть какие-то осколки желаний в душе райн-Велронда должны теплиться!

— Знаешь, я окончательно перестала понимать тех, кто стремится во дворец, — проронила тетушка, когда мы усаживались в экипаж. — Этакие страсти каждый день.

— Хочется верить, что обычно там спокойней, — хмыкнула я.

— Ты не слышала, как фрейлины шептались про молодого офицера, упавшего с третьего этажа? Юноша лез к своей возлюбленной, в исподнем и с розой в зубах.

Покосившись на тетушку, я неуверенно сказала:

— Может, он от нее лез?

— А розу зачем забрал? — возмутилась Лукреция.

Я же пожала плечами:

— Ради экономии? Говорят, у младших офицеров жалование небольшое.