— Почему мы этого желаем?

Он же лишь улыбнулся и приложил палец к губам, а затем выдал что-то пафосное про святость семейных уз.

После чего Хайлен подошел к тетушке и снял с ее плеча какую-то мелкую соринку. Или… Амулет-подслушка! И, судя по всему, одноразовый.

Вот ведь пронырливые газетчики. Неужели фигура герцога настолько интересна? К сожалению, в юности у меня не было лишних монет на журналы и газеты. А вытаскивать прессу из мусорки… Нет уж, я постаралась убедить себя в том, что мне это неинтересно.

«И теперь я чувствую себя идиоткой, – с досадой подумала я. – Хайлен ведь неизвестен, правда же? Или мне стоит пролистать пару газетенок?»

Конец моим терзаниям положил целитель-стажер. Он влетел в палату и представил нам леди Тройри, мастера крови-и-магии.

— Я представляю отделение наследственных болезней и семейных проклятий. Позвольте частицу вашей магии.

Я, не говоря ни слова, затеплила над левой ладонью крохотный огонек. Мастер тут же смахнула его и подвесила над неподвижным телом лорда Саймиша. Через несколько томительных минут огонечек погас и на его месте появилась слабая, тонкая паутинка.

— Связь сохранена, — проинформировала нас мастер, — но очень слаба. Откат пришел не от вас, леди райн-Рейвис, хотя со своей стороны хочу заметить, что вам не стоит прилагать усилий для восстановления связи.

А я, в общем-то, и не собиралась. Однако же не могла не спросить:

— Отчего же?

— Посмотрите вот сюда, — она указала на правую сторону паутинки, — нити крепкие, сильные. Вы вливали магию и чувства в связь, а ваш отец — нет. С его стороны нити серые, тонкие, их держит только магия священника, проводившего обряд.

— Папа, — выдохнула я, изображая боль, обиду и смятение, — как же…

И я сама не ожидала, что на глаза навернутся настоящие, не наигранные слезы. Выйдя из палаты, я осторожно прикрыла за собой дверь и принялась стирать со щек соленые капли.

Как же больно, когда подтверждаются детские страхи. Не было и дня, чтобы лорд Саймиш меня любил и считал дочерью…

Тихо хлопнула дверь, и я наконец-то вспомнила о магии. Вот только не успела произнести ни единого звука: влагу со щек унес колкий, ледяной ветер.

— Этот дрянной человек не стоит твоих слез, моя госпожа, — тихо сказал Хайлен. — Сейчас не то время, чтобы говорить об этом, но… Этот человек заверил меня, что вы хоть и недовольны браком, однако же согласны.

— Почему ты ему поверил? — глухо спросила я.

— Госпожа моя, — Хайлен печально улыбнулся, — а почему нет? Благородные девицы, коих притаскивали в мой дом, плакали от ужаса перед моей магией, однако же, стерев с лица слезы, пытались обольстить меня. Они хотели герцогский венец, особняк в столице и возможность танцевать ночи напролет на всех светских приемах столицы.