Хайлен кивнул:

— Это долгий и сложный процесс.

Я облизнула губы и подалась вперед:

— Сейчас ты тоже обязан лгать?

Он покачал головой:

— Я предполагаю, что ты — снежный маг. Между своими нет тайн.

Нахмурившись, я открыла рот и тут же его закрыла. Какая тонкая грань…

— Не буду оспаривать твои предположения, — осторожно проговорила я. — Но нет ли у тебя еще какой-нибудь информации?

Хайлен мягко улыбнулся:

— Вы же…

— Давай будем проще обращаться друг к другу, — перебила я его. — Если ты можешь противостоять своим клятвам, то ты можешь и традициям слегка возразить. Меня зовут Эльсанна, Хайлен.

— У тебя красивое имя, — согласился он. — Но не всем клятвам я могу противостоять. Отец выбирал самые свободные формулировки, он верил, что я буду свободен.

В голосе Хайлена звучала горечь. И меня пробрало дрожью. Я представила, что у меня забрали мой своенравный, жгуче-ласковый огонь. Что теперь вокруг меня лишь стылый холод и твари.

Обхватив саму себя за плечи, я тихо выдохнула:

— Мне так жаль, Хайлен. Так жаль.

И он понял, о чем я говорю. Не оскорбился, не вспылил. Лишь прикрыл глаза и откинул голову на спинку кресла. Хайлен никогда не ощущал сродства с родной, врожденной магией. Его лишили этого упоительного ощущения до того, как он смог хоть что-то почувствовать.

Наверное, это хорошо. Наверное, так проще.

— Так, — я вновь облизнула губы, — так что будет с тетушкой? Иридрим калечит магию нерожденного ребенка и с гарантией убивает огненного мага. К чему мне готовиться, Хайлен?

Он негромко вздохнул, затем подался вперед и мягко проговорил:

— Думаю, что Анхель ее вытащит. Удержит яд до прибытия Тилля, а затем они вместе выведут отраву из ее тела. Иридрим неплохо изучен, хотя его состав и пытались оставить от нас в секрете. Но ты должна понимать, что гарантий в этом деле никто дать не может.

— Я понимаю.

— И никто не должен узнать о том, что и ты, и Лукреция были отравлены иридримом, — с нажимом произнес Хайлен.

Я стянула с рук опостылевшие перчатки и, откинувшись на спинку кресла, прямо спросила:

— Это настолько странно?

— Да, — кивнул герцог. — Я склонен поверить, что в одно изделие залили две отравы, чем в то, что ты смогла выжечь из себя иридрим.

Склонив голову к плечу, я окинула Хайлена долгим взглядом, после чего негромко проговорила:

— Ты ведь уже понял, что своим, мгм, сватовством влез в чужую интригу?

Он кивнул:

— Я это понял в тот момент, когда ты обвинила меня в отравлении.

— И промолчал?! — возмутилась я, едва ли не подскакивая в кресле.

Хайлен тоже откинулся на спинку кресла, вытянул ноги и, закинув одну на другую, с интересом спросил: