сказал он. — А я слышу — кто-то про меня поёт, ну, думаю… — Вот, — сказал Медвежонок. — Всё как в песне. — Взял Зайца за лапу и повёл к реке. — Куда мы идём? — спросил Заяц. — Иди-иди, — сказал Медвежонок. — Сейчас Поросёнок прибежит. — Ха-ха! Так он тебе и прибежит! Поросёнок в город уехал. Всю зиму шарфик вязал, поехал на базар продавать. «Не может такого быть, — подумал Медвежонок, — чтобы не как в песне». И запел: Вот на прогулку я иду! За лапу Зайца я веду! И Поросёнок прибежит, А Ёжик уж за мной спешит! — Тьфу! Опять этот Уж! — Медвежонок остановился. — Послушай, — обернулся он к Зайцу. — Ты ужей знаешь? — А как же! — А чего они теперь делают? — Ужи? Эти — спят. А которые заречные — не знаю. — Понимаешь, — сказал Медвежонок, — один Уж тычется в песню. Я его гоню, а он — лезет. — Они такие, — сказал Заяц. — Где хошь пролезут. Ёжик по кустам, по кустам незаметно бежал за Зайцем и Медвежонком и ждал, когда прибежит Поросёнок. Ему нравилось, что вот не просто пошли гулять, а что сперва Заяц, потом Поросёнок, а уж потом он. «Эх, скорей бы только прибежал Поросёнок! — думал Ёжик. — Выбежал бы сейчас, и тогда сразу бы выкатился я, и мы бы помчались вдоль реки и завопили на всю весну медвежью песню!..» — Нет-нет, ты не жди, — говорил Заяц Медвежонку, когда они шли к реке. — Поросёнок не прибежит. Как прибежать, если он на базаре? И тут на реке показалась точка. — Видишь? — крикнул Медвежонок. И запел-заплясал: Ура! Ура! Гулять идём! За лапу Зайчика ведём! И Поросёнок прибежит, И Ёжик песню подхватит! — Подхва́тит! — поправил Заяц. — Я бегу! — крикнул Поросёнок из лодки. Он грёб изо всех сил, выскочил на берег и побежал к Медвежонку. И Ёжик полетел птицей, и от радости у него перехватило в груди. Ура! Ура! Весна пришла. И снова вместе, Все втроём, Мы песню Солнышку Поём! — запели все. — Видите? — сказал Медвежонок. — Всё, как в песне! Потому что иначе и не может быть! А Уж во все глаза глядел на друзей с того берега и очень жалел, что не может переплыть реку. Как Ёжик с Медвежонком спасли Волка К старости у Волка стали отрастать уши. Каждый вечер он брал ножницы, садился на берегу пруда и потихонечку постригал их. — А то неудобно, — бормотал Волк, — вырастут, как у Осла. Была осень, стояли солнечные деньки, летели листья. Всё кругом, казалось, было из золота — столько насыпало этих свежих, шуршащих «кленовых лапок» — так Волк про себя называл листья клёна. Волк вышел к синему-синему пруду в золотых берегах, достал ножницы и посмотрел в воду. Из воды на Волка