Показ картины превзошёл все мои, даже самые смелые, ожидания. Фильм людям не просто понравился, а очень понравился. Глядя за реакцией зала, зрители пропускают эту историю через себя, тем самым переживая интригующие моменты, происходящие на экране непосредственно вместе с актёрами. И это, на мой взгляд, было самое важное. Именно момент погружения зрителя в сюжет и делает хороший фильм не просто хорошим, а шедевром. К моей радости, сейчас происходило именно это волшебство. Смотрящий картину человек оказывался не в зале, а непосредственно на месте происходящих событий. И это не могло не радовать.
Что же касается самой картины. В общем-то, фильм мне понравился. Конечно, снят он был не совсем так, как я того хотел, но, тем не менее, вполне себе не плохо. И это не только моя оценка. По окончании показа это подтвердили и все находящиеся в зале, которые сейчас, стоя, громко аплодируют.
Я тоже встал и присоединился к зрителям, хлопая в ладоши.
На сцену поднялся Давид Эдуардович Хачикян. Ему сразу же подарили букет красных гвоздик. Он поблагодарил и, улыбаясь, подошёл к микрофону:
— Товарищи, балшое спасыба вам, товарыщи, за такие лэстные апладысмэнты. Спасыба руководству нашэй страны, руководству рэспублики и мыныстерству культуры СССР. Но, товарыщи, над фылмам работал нэ я адын. Прошу всэх актёров и съёмочную группу поднатся суда, чтобы вы, дарогие зрытели, могли на них пасмотрэт.
С первых рядов зала поднялось около двух десятков человек и под усилившиеся всеобщие овации стали подниматься на сцену.
Там все они выстроились в ряд и принялись хлопать в ответ, тем самым благодаря зрителей, которые смогли достойно оценить получившуюся картину.
Давид постоянно кланялся, получал от зрителей цветы и смеялся. В какой-то момент он посмотрел на актёров, что-то спросил у одного из них, а затем вновь подошёл к микрофону и громко, с радостью в голосе, произнёс:
— Товарыщи, тут у нас нэ хватает сцэнарыста. Давайтэ всэ попросым Алэксандра Васына поднаться к нам.
— Его нэт! — выкрикнул кто-то из зала.
— Нэ приехал! — поддержали его ещё некоторые зрители.
— Прыехал! Он тут! Гдэ-то тут, срэди вас!
— Да-а? Правда? — удивились стоящие на сцене люди. — Он действительно здесь?
— Здесь! Здесь! Иды к нам, Саша! — крикнул Хачикян в притихший зал.
— Э-э? — обалдел я от такого неожиданного поворота, и хотел было покрутить у виска, тем самым показав «учителю», что тот творит фигню, но не успел, ибо стало уже поздно.
Со всех сторон зала раздался шёпот…
«Кто?»
«Васин?»
«Какой Васын?»
«Саша Васин?»
«Сам Саша Васын?!?!?»