Начальники разного рода пытались образумить людей, отважно вставая перед ними, но те просто оббегали их и всё приближались ко мне.

Я подбежал к единственной двери, ведущей с этого края сцены и рванул её, надеясь укрыться в гримерке, но дверь оказалось заперта. Мало того, она была железная, а значит, и сломать её даже я бы не смог.

И тут меня настигли десятки фанатских рук.

Я не сопротивлялся, потому что бить никого не хотел. Просто закрывал руками лицо, опасаясь, что чей-то накрашенный ноготь вполне может мне, при такого рода обнимашках, угодить прямо в глаз.

А меня обнимали… да ещё как…

Целовали, естественно, просили автограф, и, что-то крича и визжа на ухо, тянули в разные стороны…

Не знаю сколько это продолжалось, но, в конце концов с улицы прибежало несколько милиционеров. Так как в этом времени фактически всё население страны к милицейской форме относится с пиететом, и вскоре блюстителям закона, удалось оттеснить ревущую толпу и даже спустить её со сцены вниз. Но на этом успех закончился. Дальше фанаты суперзвезды Саши Васина уходить или расходится категорически отказывались, встав у сцены намертво.

«Блин, вроде жив», — подумал я, пытаясь отдышаться. Залез рукой в карман брюк и, достав оттуда чистый носовой платок, вытер лицо, которое буквально горело.

Ко мне подбежало два каких-то человека в гражданке, и поинтересовались, как я?

Ответил, что всё норм и спросил, нет ли тут запасного выхода.

— Есть. Сейчас дверь откроем. Держись, — сказали они мне и убежали.

На этой стороне сцены, которую прикрывало около десяти милиционеров и несколько штатских, я остался один.

— Ты хотел, Саша, славы, вот и получи её сполна. Теперь хлебай полной ложкой, — прошептал я, и, сев на пол в самом дальнем углу, закрыл глаза.

Просидел минут пять в одиночестве, а затем услышал шаги и открыл глаза. Оказалось что это знакомая девочка, которая сумела-таки пробраться сквозь оцепление.

— Ну, здравствуй, Маша, — улыбнулся я своей старосте, поднимаясь на ноги. — Как тебя пропустили?

— Папа договорился, — произнесла она и несколько последних шагов, буквально пробежала, встав совсем рядом: — Ой, Сашенька, я думала, они тебя разорвут.

— Зубы сломают, — отмахнулся Сашенька, пытаясь нащупать рукой на разодранной рубашке полу оторванный воротник.

— Тебе не больно? — спросила Маша, протирая мне щеку, в которую вцепилась какая-то малоадекватная поклонница.

— До свадьбы заживёт, — выдохнул я и, дотронувшись до щеки, обнаружил кровь и выругался: — Вот же ж, блин, когти отрастила…

— Ой, бедненький, — посочувствовала та и предложила: — Может быть, пойдём в туалет? Я тебе помогу привести себя в порядок?