— Ну, раз знают, то будут противодействовать, — логично заметил Лебедев.

— Обязательно будут. Но я раздую такую шумиху во всех СМИ по всему миру, что они ничего не смогут сделать. У них не останется шанса и им придётся согласиться со своим поражением. Но всё это будет возможно, только если новая картина будет не хуже предыдущей. Тогда наш успех будет гарантирован, и мы победим! — торжественно закончил фразу Тейлор, улыбнувшись своей противной неестественно сверкающей белозубой улыбкой.

От такой неадекватной белозубости и тридцатидвухзубости я поморщился, представив, что было бы с его сальной слащавой и радостной физиономией, если бы его отдать, хотя бы на непродолжительное время, в руки наших зубных врачей.

«Да они б там камня на камне за полгода не оставили! А то лыбится тут, понимашь!»

— Что-то не так? Случилось что-то с новым фильмом? — уловил моё настроение избежавший лечения зубов и вырывания нервов без анестетика.

— Да нет. С фильмом, в общем-то, всё нормально, — соврал бывший пионер, ибо съёмки того фильма, о который американец думал, что мы будем снимать, откладывались по известным причинам на неопределённое время. — Есть, конечно, кое-какие несущественные изменения. — «Просто я решил другой фильм снимать. Ага. А так всё нормально». — Но об этом позже. На днях, на презентации всё скажу. А сейчас давай вернёмся, к предыдущей теме и ты пояснишь, зачем, а главное — нафига, ты всё это нам поведал — я имею в виду про флот и тому подобное.

— Рассказал потому, что наш посол просит тебя оказать ему услугу, — выпалил Тейлор, огорошив нас.

— Услугу? Услугу американскому послу? Послу США? — моментально покрылся испариной Лебедев.

— Да, — кивнул простодушный амер. — Он просит, чтобы Саша, взял в поездку на Кубу меня, его помощника с секретарём и его двух дочерей, которые являются большими поклонницами Сашиного творчества. — Повернулся ко мне. — Твоего творчества — творчества Васиина.

— Э-э, чего? — потёр макушку мидовец, вероятно, не веря своим ушам, и поморгал, дабы перезагрузить центральный процессор в голове.

— Вот именно, — поддержал его я, также ошарашенный таким непонятным предложением. — Зачем ему у меня спрашивать разрешение? Это же не я решаю.

— Об этом он осведомлён, — кивнул американец. — Просто посол хочет, чтобы ты не был против нашего присутствия рядом с тобой. Он не хочет причинять беспокойство.

— Вербовать собираются, — горестно произнёс Лебедев и с болью во взгляде буквально завыл, перейдя на русский, стиснув зубы: — Ва-а-асин… вербовать будут!

— Да подождите Вы, — тормознул его я на языке Пушкина. — Дайте уточнить, — и вновь перешёл на английский. — Насчёт беспокойства, уважаемый Джон, ваш посол совершенно прав. Нельзя творческого человека отвлекать от его дум. Насчёт поездки вас и других ваших сограждан, я, собственно, не против, — и, видя сглотнувшего Лебедева, добавил: — Если, разумеется, не против наши компетентные органы. Я имею в виду те, кто курирует данную экспедицию. Если с ними договоритесь, то всё будет тип-топ. Плывите, если есть желание. Корабль, наверняка, будет большой, места там всем хватит.