— Аккуратней, — напомнил капитан, держась обеими руками за стол.
Становилось очевидным, что корабль входит в глобальный шторм. Со всех сторон на нас обрушился ливень и шквалистый ветер.
Держась за стену, я поднёс трубку к уху и громко произнёс:
— Алло!
— Алло! Алло! — зашипели на том конце: — Саша, это ты?
— Оф кос, — ответил я по-английски, ибо собеседник разговаривал со мной именно на английском.
— Саша, ты меня узнал?
— Ну, в общем-то, наверное, да. Кто это? — не веря своим ушам поинтересовался Саша.
— Саша, это я — Марта.
— Офигеть! Марта, это ты?
— Да-да, Саша, — это я. А это ты?
— А это я, — беспредметно ответил я, реально находясь в шоке. — А ты чего сюда звонишь? И главное — как?
— Папа договорился. Вот и звоню.
— С ума сойти можно! — вновь восхитился я и, чтобы поддержать разговор, спросил: — Ты получила наши песни? Мистер Тейлор тебе должен был их передать.
— Да получила! Получила и была ими очень удивлена.
— Чем?
— Песнями, чем же ещё!
— Тебе они не понравились? — хмыкнул я, приготавливаясь выслушивать пожелания, невесть чего возомнившей о себе, певички.
— Да! Только они мне не просто не понравились, а очень не понравились!
— Почему? На мой взгляд, они очень хорошие и даже в какой-то мере философские…
— Ах, философские⁈ — нервно произнесли на том конце. — И ничего философского там нет. Литий дают душевно больным людям! Что, ты хочешь сказать этим своим текстом? Хочешь сказать, что я псих?
— Нет! С чего ты взяла?
— А зачем ты мне тогда такие ужасные песни записал? Ты хочешь сказать, что я душевно больная и мне необходимо лечение и приём препаратов? Считаешь, мне надо пить вещества⁈ — истерила она. — А ещё и про животный инстинкт песню придумал! Я что, по-твоему, животное⁈ Животное, которое принимает лекарства?
— Э-э… нет, конечно. Ты что⁈ Я и не думал, так о тебе думать…
Но меня не слушали.
— Ты много о чём не думал! — прошипели в трубке. — А колыбельная? Зачем ты такую написал?
— С ней-то, что не так?
— Всё с ней не так! Мало того, что она очень грустная, так ещё и клип ты снял ужасный. Эта картина, которая там показана, подавляет волю к жизни!
— Э-э, а что там показано? — не понял Саша.
— Раз ты не помнишь, то напомню! Там девушка стоит на краю обрыва и хочет прыгнуть со скалы! Ты хочешь, чтобы я так поступила?
— Разумеется, нет! Не надо так поступать! — рявкнул я, проклиная тупых помощников, которые подобрали столь мрачное полотно, и стал чесать: — Там вообще о другом. Там девушка встречает рассвет и ждёт солнца!
— Ах, солнца⁈ Да нету там никакого солнца! Там ветер и шторм.