Старики отправляли к людям мужчин и пару старух.

Мужчин выбирали жребием, но старались, чтобы было всех поровну – два-три мудрых старика для закупок, два-три середняка для выбора, пять-шесть молодых мужчин для охраны и таскания тяжестей. Ну и подростков парочку, чтобы учились всему и не боялись говорить с людьми.

Тыргын попадал в торговый караван не первый раз. Он и язык людей хорошо выучил, и в ценах разбирался, и, было дело, ездил не только в графство Корф, но и в Линей – за сырым железом для кузнецов, и в Берстов – менять бараний жир с травами на зерно и сладости.

Только на этот раз в графстве произошло что-то странное. Они все закупили, сложили в кибитки соль, дерево и зерно. Оставался последний вечер в этих землях, так что старый Дургын покормил духов мясом и жиром, плеснул в огонь немного араки, чтобы духи были благосклонны к ним, а после все собрались спать.

Тыргыну спать не хотелось. Он отошел немного в сторону и засмотрелся на восход луны. Почему-то здесь, среди высоких деревьев и каменных домов, луна выглядела иначе, вызывая в сердце щемящую тоску по просторам Степи.

Вдруг рядом раздался шум.

Тыргын обернулся и получил удар дубиной под колени. Он свалился как подкошенный, грянувшись всем телом о землю. Из груди выбило воздух, и он судорожно пытался вдохнуть. Из кустов выглянул граф Корф, оценил лежащего на земле орка и вздохнул:

– Слишком хорош. Впрочем, какая разница? Эта сучка умрет от ужаса и отвращения завтра утром!

С этими словами аристократ склонился над орком и влил ему в рот зелье из флакона. Подождал, пока он невольно проглотит горькое зелье, и влил второе, а потом третье.

– Вот так, послушный беспамятный дикарь. Вставай! Иди за мной!

С этого момента Тыргын не помнил ничего.

Очнулся утром на земле у костра. Рядом неопрятной кучей лежала одежда. Тело было покрыто мелкими синяками, царапинами и укусами. А еще кое-что говорило о том, что он провел время с женщиной. Страстной, огненной женщиной! Но в поездку не брали девиц брачного возраста или замужних женщин. Иногда приглашали вдов в надежде, что у них сладится в пути с кем-нибудь из одиноких орков, только в этот раз в обозе кашеварили две сухопарые старухи, вырастившие правнуков, и ни одна из них не сумела бы так укатать сильного воина на шкурах!

Стыдясь, Тыргын сбегал к ручью, смыл все следы ледяной водой, намазал царапины мазью и натянул чистую одежду. Спутникам утром объяснил, что споткнулся, упал и сильно расшибся. Те косились недоверчиво – молодые орки ловки как кошки, но сделали вид, что поверили. Запрягли коней и тронулись в путь, не оглянувшись на замок.