Графиня вошла в свою спальню, с долей облегчения расстегнула пуговицы до груди и собралась позвать служанку, но тут ей стало так плохо, что помутилось в глазах. Сонетка растворилась в слишком ярком блеске свечей и дорогой ткани на стенах. Сердце билось в горле, не давая позвать на помощь.

Дверь! Нужно найти дверь! В коридоре кто-нибудь увидит ее и приведет помощь!

Она нащупала ручку, дернула на себя, вывалилась в коридор, прошла немного, натыкаясь на стены, и наконец уперлась в другую стену – твердую и мягкую одновременно. Пахнущую степными травами, ветром и… мужчиной!

Ох, как, оказывается, это сладко – вдыхать аромат выделанной кожи, металла и горьких трав! Дэлиана приникла к зеленой «стене», чувствуя невероятное облегчение. Какие интересные подвески на воинском поясе! Овцы, козы, кони… Черепа из серебра означают убитых врагов? Или просто побежденных?

Некоторое время она перебирала фигурки, удивляясь то их шероховатости, то гладкости, не замечая, как раздвигаются лепестки кожаной юбки, натягивая кусок тонкой шерсти, спрятанный под ними.

Потом зеленая стена под ее руками дрогнула, загудела и обступила графиню зелеными колоннами. Ах, это же руки! Горячие крепкие руки в медных браслетах! М-м-м-м, как они обнимают! Прижимают к стене, одним движением спускают с плеч платье!

Кажется, именно прохладный воздух на обнаженной груди помог Дэлиане прийти в себя ровно настолько, чтобы осознать – сейчас ее прижмут к стене и… на глазах всего замка!

Этого допустить нельзя! Она так долго завоевывала авторитет у слуг, у соседей, у тех, кто хотел покупать соль у графа Корф, но не имел желания общаться с его юной женой…

Дверь! За широкими зелеными плечами дверь в ее будуар. Это, конечно, не спальня, это даже лучше. Сейчас они зайдут туда, и она объяснит… Сил втолкнуть горячего, как печка, мужчину в комнату-шкатулку хватило, дальше он перехватил инициативу, прижал графиню к двери, захлопывая ее, задрал юбки, провел сильными пальцами там, где все горело, и что-то заворчал над головой – не грубое, нет, тягучее, несмотря на рычащие ноты. От этого рычания она внезапно расслабилась и просто упала орку на грудь. Пусть делает что хочет, только пусть погасит этот огонь в крови!

Утром графиня проснулась одна.

На полу. Голая. Обрывки платья валялись у двери. Зато она была завернута в бархатную портьеру, лежала на шкуре у огня, обложенная подушками. Очень… заботливо.

Попытка вспомнить подробности того, что произошло, вызвала такой приступ мигрени, что она свернулась калачиком и заскулила.

– Не пытайся вспомнить, – раздался вдруг рядом до отвращения знакомый голос.