Дворяне, наезжавшие в замок по делам, порой вели себя гораздо хуже, и пару раз ей приходилось убирать всю женскую прислугу с гостевого этажа под благовидным предлогом.

– Тыргын, – она впервые произнесла вслух имя здоровенного орка и сама смутилась от того, как неуверенно оно прозвучало, – я не прошу жениться на мне. У меня есть бумага от короля о том, что мой ребенок будет наследником графства в любом случае. Но мне нужно быть в Степи, пока малыш не родится, и, чтобы он был сильным и здоровым, мне нужно будет родить его здесь… Рядом с отцом.

Тыргын уткнулся лицом в маленькие ладони графини, потом поднял голову:

– Графиня…

– Дэлиана, меня зовут Дэлиана!

– Дэлиана, – послушно повторил орк, мысленно удивляясь такому звонкому имени. Как капли воды по весне. Как звон обережного колокольчика! – Брачную церемонию проведем сегодня.

Молодая женщина вскинулась, дернулась, но Тыргын не отпустил. Он не зря был воином. Понял, как можно поймать в силки эту золотую птичку. Поймать, чтобы она не навредила сама себе!

– Чтобы малыша увидели духи отцовского рода, нужен брачный обряд. Мы проведем здесь ночь, а утром я приведу тебя в шатер матери как свою жену. Духи увидят и сохранят нашего малыша.

Дэлиана хотела возразить, но большая зеленая рука уже потянулась к ее животу:

– Ты позволишь? Хочу услышать его.

Графине хотелось возмущаться и протестовать, она ведь не собиралась становиться женой орка! Ей бы хватило нескольких месяцев в Степи до родов, а потом… Король мог не принять ее малыша, однако у нее есть деньги и силы. Она бы просто уехала… Только куда?

В ответ на ее короткий рассеянный кивок мужчина бережно накрыл ее живот рукой. От ладони потекло тепло, и ей – маленькой, хрупкой, уставшей от ночной прохлады, стало вдруг хорошо и уютно. Она расслабилась, а Тыргын спросил:

– Хочешь полежать? Здесь постель из белого войлока, укрытая шелком.

Дэлиана страшно смутилась. Щеки зарумянились, дыхание участилось, а руки вцепились в ладонь орка.

Воин понял:

– Не бойся, Дэлиана, я предложил тебе просто отдохнуть. Мы останемся тут до рассвета, а ты наверняка устала. Я видел, когда мать носила младших, она часто спала днем, и никто ее не ругал, ведь беременная женщина ест и спит за двоих. Ну же, давай помогу лечь…

Он одним движением сгреб невесту, отнес к дальней стене, опустил на стопку тонких войлочных матрасов, повернул на бок, обложил подушками, накрыл одеялом, сшитым из нескольких овчин, а сам сел рядом и сказал:

– Отдыхай. Я буду рассказывать о тебе духам рода до утра. Пусть знают, какая красивая и сильная у меня жена!