Они поговорили о ценах на соль и дерево, мясо и шкуры, обсудили возможность для молодых орков наниматься пастухами или охранниками к людям графства, и отец Тыргына нашел, что его невестка умна, красива, пусть и непривычной взору красотой, и способна научиться новому. А последнее орк считал весьма важным. Степь всегда двигается, меняется, если орк закостенел и не способен увидеть новый путь – погибнет.

В свой шатер молодая чета вернулась уже под звездами.

В очаге тлели угли, над ними висел котелок с чаем, рядом на блюде под полотенцем лежали лепешки и сыр.

– Я не голодна, – зевнула Дэлиана и ушла за новую занавеску, чтобы снять платье и надеть ночную сорочку.

Тыргын оставил свою одежду у выхода – утром ему нужно идти в табун, причем очень рано – менять ночных сторожей, а будить жену не хотелось. Привычно улегшись на спальное возвышение, орк взглянул на занавеску и обомлел. Дэлиана зажгла светильник, чтобы расчесать волосы, и муж едва сдержал протяжный стон, любуясь ее женственной фигурой, тонкими руками и налившейся грудью сквозь полупрозрачный узорчатый шелк занавеси.

Счастье, что она быстро заплела слабую косу, погасила свет, вышла и скользнула под одеяло. Тыргын повернулся на бок и прижал жену к себе:

– Ночи уже холодные, – шепнул он ей на ухо, – так теплее!

Дэлиана на миг застыла под его рукой, но воин не шелохнулся, представляя, что лежит в засаде, и постепенно молодая женщина расслабилась и уснула.

Утром орк неслышно встал, выпил несколько глотков чуть теплого чая, прихватил с блюда лепешку с сыром, взял одежду и вышел в промозглую утреннюю хмарь. Оделся, накинул плащ с капюшоном и быстрым шагом отправился к табуну – менять ночных пастухов.

Дэлиана все же проснулась, подняла глаза к отверстию в плотной войлочной крышке шатра, убедилась, что солнце еще не встало, и уютно свернулась, положив колено на подушку.

Все же опираться на Тыргына было удобнее – мелькнула у нее мысль. А вслед за ней пришла другая. Здесь, в Стане, она спала с мужчиной больше, чем в замке! Граф после выполнения супружеского долга никогда не оставался с ней. А Тыргын… Она ощущала его желание. Трудно не ощутить, когда на ней тонкая шелковая сорочка из ее сундуков, а на нем тонкие шелковые штаны, и лежат они вместе под одним одеялом. Но это желание не было… грязным.

Орк хотел ее, но уважал границы. Позволял себе обнять жену, положить руку на живот, чтобы прислушаться к едва заметному пока движению внутри. Поцелуи под звездами вообще изумили графиню до чрезвычайности. Муж целовал ее дважды – в храме и на следующий день под простыней с кровавым пятном. Все остальное время он максимум изображал поцелуй руки над ее перчаткой.