Я проводил ее до двери и понял, что не хочу оставлять ее здесь и не хочу расставаться. Она мне нужна. Жизненно необходима.

— Возможно, здесь не место и не время. И вообще, все должно быть по-другому, но не могу не спросить, — проговорил я, глядя ей в глаза и прижимая ее руку к своей груди.

— Что случилось? — напряглась она.

— Ты выйдешь за меня замуж? — слова вырвались быстрее, чем я сообразил.

Девушка с минуту смотрела мне в глаза, будто никак не могла понять смысл сказанных слов.

У меня же даже сердце остановилось, в ожидании ее ответа.

— Я согласна, — еле слышно проговорила она, и из ее глаз выкатились слезы.

Мы обнялись и простояли так минут десять, пока на крыльцо не вышла вахтерша.

— Прекратить! Вы как себя ведете в общественном месте? На вас же люди смотрят, — прошипела она.

— Пусть смотрят, — отмахнулся я. — Я, между прочим, свою невесту обнимаю. Имею полное право.

Вахтерша удивленно воззрилась на меня, затем развернулась и молча зашла в общежитие.

— Завтра. А нет, завтра не получится… Послезавтра я познакомлю тебя с дедом и покажу, где живу. Не хоромы, конечно, и ремонт требуется, но жить можно.

— С тобой хоть в шалаше, — улыбнулась она.

— А давай я тебе дом сниму? Или номер в гостинице? Поживешь там до свадьбы.

— Зачем?

— Чтобы ты не оставалась в этом клоповнике, — кивнул я на общежитие.

— Все хорошо. Я здесь живу уже не один год, поэтому еще потерплю, — она поднялась на цыпочки и поцеловала меня в кончик носа.

— Ну ладно. Значит, надо как можно скорее сыграть свадьбу. Завтра же заеду в загс и все выясню.

Мы поцеловались на прощанье, и Тая исчезла за дверью. Я был вне себя от распиравшего в груди чувства. Если бы сейчас ко мне подошел нищий и попросил денег — отдал бы все до копейки. Я простил всех врагов и больше ни на кого не держал зла. Даже Рузанову руку бы пожал.

Вернувшись домой, первым делом вывел теневика погулять. Обещал ведь, когда клеймо поставил.

Ночь тут же опрометью ринулся по полю и скрылся из глаз.

— Радуется, — послышался сзади голос Мити.

— Еще бы. Столько дней в тесной клетке просидел. Ты ему клеймо помазал? Не испугался?

— Нет, конечно. Он будто бы все понимал и даже не шелохнулся, когда я мазал. Умный такой. Ну, прямо, как мой Полкан, — он любовно погладил щенка, которого держал на руках.

Через полчаса я мысленно велел теневику вернуться, и он послушался. Когда запер его в амбаре, велел Мите накормить, а сам зашел в дом.

Дед уже ждал меня за столом в столовой.

— Ты где так долго ходишь? Уже остыло все, — произнес он недовольным голосом и отложил газету.