— Он защищается по-другому. Хочешь, покажу? — предложил я и открыл дверь клетки.

— А это не опасно? Может, не надо? — встревожился парень.

Я не стал отвечать, так как сам не знал, как он отреагирует на меня. Когда зашел в клетку, монстр даже не обратил на меня внимания, продолжая лежать на мягкой соломе и наблюдая за солнечными лучами, которые проникали сквозь щели между досок амбара.

Я присел рядом с ним и взял переднюю лапу. Только сейчас теневик приподнял голову и уставился на меня.

— Дмитрий Иванович, может, не надо? Он все-таки еще не совсем привык к нам, — осторожно уточнил Митя.

— Все будет хорошо. Смотри, что сейчас будет.

Я крепко сжал лапу монстра двумя руками и велел:

«Освободи лапу».

— Мне не нравится, как он на вас смотрит, — прошептал парень, но я не стал ему отвечать, а еще раз мысленно повторил.

«Освободи лапу».

Монстр шумно вдохнул, будто уже устал от нелепых приказаний и просто вытянул лапу. Как бы я ни старался удержать лапу, она вдруг стала необыкновенно скользкой и мягкой и буквально выскользнула из моих рук, хотя держал я довольно крепко.

— Что это было? — не понял дворовый работник.

— Он, как осьминог, может легко пролезть в любую щель. Главное условие, чтобы в щель пролезла его голова, а все остальное тело с легкостью протискивается следом.

— А он из нашей решетки не сбежит?

Митя невольно попятился к двери, прижимая к груди Полкана.

— Нет, но если бы его голова была чуть меньше, или расстояние между прутьями решетки шире, то тогда он бы с легкостью выбрался. Я тебе показал лишь одну из особенностей этого бойца. На самом деле их много, и одна невероятнее другой.

Митя кивнул, но вышел из амбара и плотно прикрыл за собой дверь. Я же начал стандартную тренировку. Теневик сначала выполнял все приказы неохотно, будто все еще надеялся, что скоро все закончится, и он вернется домой, в свой родной мир, но уже к концу тренировки сам с готовностью выполнял все упражнения.

Я поостерегся выпускать его сегодня из клетки, давая время привыкнуть подчиняться мне беспрекословно.

Над именем я особо не думал и назвал его Ночь. Несколько раз повторив имя, в дальнейшем я обращался к нему начиная с него. Так он быстрее поймет, что это его имя, и начнет на него реагировать даже не арене. Один из моих бойцов — Лягуш, очень радовался, когда перед боем называли его имя и всем видом показывал, что говорят про него: радостно прыгал, рявкал и мотал головой.

Вечером, покормив и напоив бойца, я вышел из клетки и зашел в дом. Не успели мы с дедом сесть за стол, как к воротам подъехали Илья и Миша. Друзья хотели позвать меня с собой в кабак, но, услышав от Мити о появлении нового бойца, попросили показать его.