К лабораторным дверям я вернулся не из упрямства.
Упрямство — это снова приложить плазменный резак, выжечь ещё пару сантиметров бронированного сплава, потерять заряд и получить тот же результат: красивый след на металле и ноль доступа.
Я вернулся, потому что дверь перестала быть дверью.
Она стала задачей.
Прямой способ исчерпал себя. Резак не брал толщину. Электронная отмычка честно билась о защищённую или обесточенную систему и возвращала одно и то же:
НЕТ СОЕДИНЕНИЯ
СИСТЕМА ОТКЛЮЧЕНА ИЛИ ЗАЩИЩЕНА
Хороший инструмент. Бесполезный ответ.
Я зафиксировался тросом у ручки в коридоре и заставил себя смотреть в сторону от замка. Он уже сказал всё, что мог. Теперь работали стены, потолок, пол, стыки панелей и старые следы ремонта. Станцию строили люди, которые верили в толстый металл, но всё равно оставляли техникам доступ к тому, что однажды сломается.
Вопрос «как открыть дверь» завёл в тупик.
Значит, нужен был другой вопрос: зачем вообще идти через неё?
Пол отпал первым: под ним шла силовая балка и пустота. Боковые стены оказались монолитом. Потолок выглядел интереснее.
За обгоревшей панелью тянулся технический канал.
Для человека в скафандре — мучительная щель, куда можно просунуть руки, инструмент и много плохих слов.
Для узкого GE3 с лишними проблемами и полезной привычкой обходиться без воздуха — почти маршрут.
Я сунул голову в зазор. Темнота. Металл. Обломки. Проход сантиметров сорок шириной. Неприятно, но возможно.
Вход мог оставаться закрытым. Но перед тем как лезть в обход, я закрепил трос у коридора и оставил на стене метку выхода. Застрять в техническом канале без понятного возврата — слишком тупой финал для инженера.
Я отвязался, оттолкнулся от стены и нырнул в потолок.
Технический канал встретил меня пылью, сорванными кабелями и тишиной, которая в вакууме не звучала, но всё равно ощущалась предупреждением.
Двигался медленно. Застрять здесь было бы крайне глупым способом закончить историю. Впрочем, спешка тоже не помогала: в узком проходе любой рывок превращался в удар о стенку, а каждый удар снимал с меня ещё немного ресурса.
Лидар тогда оставался мечтой. Пришлось обходиться базовыми сенсорами: усиливать слабые электромагнитные отклики, отсеивать шум и сверять кабельные пучки с планом эвакуации. Получался плохой радар из бедного датчика и упрямства, которого я вроде бы собирался избегать.
Через десять метров канал упёрся в панель.
За ней был свет.
Звёздный. Холодный. Просочившийся через пробоину в потолке.
Я сдвинул панель и выбрался внутрь лаборатории.
Восторга не случилось. Вокруг стояло мёртвое оборудование, заряд в батарее таял, а любое открытие здесь могло оказаться дороже, чем я способен заплатить.