— Дерьмо… — выдохнула она. Её рука скользнула по губам, сухим и потрескавшимся. — Они срабатывают без нужного импульса изнанки. Теперь это было больше похоже на примитивное восхождение, одно из тех, которое проходили сотни тысяч и миллионы лет назад.

Спустя пару мгновений раздумий, она нашла вариант, который мог бы спасти их жизни. По крайней мере, ей хотелось в это верить. В голосе мелькнуло что-то опасное, почти хищное.

— Нам нужны самые густонаселённые сектора. Там, где прорывы захватят максимум примитивов. — она облизнула губы, взгляд блестел. — Пусть их планета превратится в кровавый инкубатор, но мы сможем собрать кристаллы с цельных порождений.

Она резко развернулась к Мироку, глаза метали вспышки молнии. Подойдя вплотную к нему, ловким движением схватила его за ворот костюма, и дернула с силой, прижав к себе так близко, что он чувствовал её дыхание.

— А ты. — голос зазвенел как нож. — Молись своим богам, чтоб этого хватило для капитана. Если он решит, что мы провалились… — Ирис с силой оттолкнула его, и Мирок, едва удержав равновесие, врезался спиной в ближайшую перегородку.

Он не сказал ни слова. Только холодная усмешка скользнула по его губам. Внутри его всё кипело от презрения к Ирис, к её театру. Пусть играет свою роль… пока может.

Хирм медленно покосился на них обоих, молча наблюдая, как ситуация выходит из-под контроля. Его охватывала буря, но лицо оставалось неподвижным, хорошая привычка, выработанная годами. Он знал цену этим кристаллам. И знал цену тем, кто готов ради них уничтожать миры. Происходящее ему не нравилось.

В голограмме тем временем вспыхнули новые зоны схода. Планета начинала стонать от рушившихся на неё ударов.

Тишина стала почти ощутимой.

— Идем за агентами, всё ж таки надо забрать прототип. Вдруг ещё сможет нам пригодиться. — после слов Ирис, они сорвались в ускорении, и направились какими-то витиеватыми маршрутами под землю.

* * *

— Дети! К столу! — позвала женщина, её голос прозвучал ласково, но настойчиво, прокатившись по квартире, словно тёплая волна.

Вероника Михайловна Вишневская, пятьдесят пять лет, но кто бы дал ей этот возраст? Незнакомцы обычно говорили, что ей не больше сорока. Высокая, стройная, с осанкой балерины и мягкой грацией, она двигалась по кухне легко и отточено, будто танцевала свой собственный, невидимый вальс. От плиты к холодильнику, от холодильника к раковине — плавные переходы с чётким ритмом хозяйки, которая знала каждый уголок этой кухни на ощупь.

Свет светлых волос, чуть тронутых сединой у висков, ловил солнечные лучи, льющиеся в окно. Глаза — глубокие, тёплые, цвета зеленеющей листвы, в которых всегда таилась смесь заботы и тихой грусти.