С порога кухни за ней наблюдал Евгений Игоревич Вишневский. Высокий, подтянутый мужчина лет шестидесяти, с уверенной осанкой, которой мог бы позавидовать любой офицер. Волосы серебристые, аккуратно зачёсанные назад, лицо с резкими чертами и мягкими морщинками в уголках глаз. Взгляд цепкий, внимательный, но сейчас он был более расслабленный и полный обожания.

Он сел за обеденный стол с маленьким блокнотом, чертя что-то ручкой, но на самом деле уже давно потерял нить своих записей. И делал это по инерции. Его взгляд неотрывно следил за каждым движением Вероники. Её пластика завораживала так же, как и тридцать лет назад. И каждый раз, глядя на неё, он будто заново влюблялся.

Вероника поймала озорной взгляд мужа, едва заметно улыбнулась, продолжая нарезать свежий хлеб. Их глаза встретились и застыли на несколько долгих секунд. Там было всё: шутливая укоризна, заговорщицкая нежность, и эта безумная, живая любовь, которая прожила с ними все эти годы и никуда не исчезла. В этот миг между ними будто замкнулась цепь, не требовавшая слов.

Евгений слегка приподнял брови, сдерживая улыбку, а Вероника кокетливо качнула головой, как будто вторила ему: «Перестань глазеть, помог бы лучше!»

Он лишь усмехнулся и снова уткнулся в блокнот, делая вид, что занят. Но глаза продолжали украдкой следить за её танцем.

Из открытого окна в кухню врывались звуки весны: птичьи трели, звонкая капель с крыш, редкий лай собаки внизу, гул машин, теряющийся вдали. Откуда-то с двора долетали крики ребятни, рвущейся к теплу и свободе после долгой зимы. Аромат свежей земли и первых цветов смешивался с уютным запахом домашней еды, жареного картофеля и тушёных овощей.

Город жил своей жизнью, улицы наполнялись голосами и шорохами шин по асфальту. Лёгкий ветер колыхнул занавески, они на миг поднялись, и солнечный луч упал прямо на золотое кольцо на пальце Вероники, заставив его вспыхнуть.

Она вдруг остановилась и посмотрела на него, как если бы впервые заметила ослепительный блеск, а потом быстро перевела взгляд на мужа. Их глаза снова встретились. В них было всё то же: тепло, память, и беззаветная преданность друг другу.

Но за всем этим теплом в глубине души Вероники таилась боль. Боль матери, которая не могла смириться с тем, что старший сын, Александр, не бывает в отчем доме. Евгений чувствовал это всегда, даже когда она молчала. Он понимал, что это всё из-за него. Но сейчас, уже, сколько бы не думал. Однако ничего с этим сделать не мог. Их отношения с сыном — оставляли желать лучшего.

Он тихо поднялся и подошёл, осторожно положив ладонь на её плечо. Не нужно было слов. Они просто переглянулись, и в этом взгляде снова был целый мир.