— Нет, командир, все чисто. Никто за нами не шел, я бы почуял их за версту. — покачал отрицательно головой лесник.
С удовлетворением кивнув, сделал несколько шагов к сидящей Вербе, чтобы оказаться на расстоянии не больше вытянутой руки.
— Ну что, Верба, — заговорил тихим голосом я, но тот, противясь, эхом разносился под навесным потолком. — Поговорим? Начистоту. О том, откуда товарищ полковник знает все, и даже больше.
Верба подняла голову.
В её глазах не было страха, только бесконечная, выжигающая душу усталость. Она облизала пересохшие губы и посмотрела на свои руки, сцепленные в замок.
— Ты думаешь, у меня был выбор, Александр? — голос собеседницы был едва ли слышен, пропитанный жалостью и сквозящий обидой.
— Не юли. — поднял перед собой ладонь, давая понять, что меня не интересуют её слезы. — Рассказывай все как есть. — без капли жалости к сидящей напротив девушке, добавил я.
Глава 11
Разговор с Вербой, он же «допрос», как его называл Нюхач, оставил после себя не самое приятное послевкусие. Складывалось впечатление, что мне по языку поводили ржавой вилкой. И не надо спрашивать меня, откуда я вообще знаю эти ощущения.
Девушка говорила долго, иногда захлебываясь словами, а в иных случаях просто срываясь на сухой, лающий кашель. Дарра рассказала о том, как попала в оборот нашей спецслужбы ещё во времена бытностью обычной студенткой, и тут, при сверке оставшихся баз и персональных данных, оказалось с десяток таких людей из выживших на станции.
По итогу остального диалога, получалось, что у неё не было задачи «сдавать» и «сливать» информацию о нас намеренно. Ну, это по её логике, получалось скорее наоборот, охранять, и делать все возможное, чтобы мы добрались обратно живыми. Этакие ценные объекты.
Но докладывала обо всем регулярно. Не очень вяжется, конечно.
Когда девушка закончила свое повествование, в кассовом зале банка повисла такая тишина, что было слышно, как оседает пыль на толстых стеклах.
А у меня не было другого варианта, как оставить её там, одну, в окружении пустых стеллажей и призраков мирной жизни. Ей нужно было время подумать над моим предложением. Да и мне, честно говоря, тоже хотелось подумать.
Тем временем мы не успели заметить, как на город опустилась глубокая ночь, и сделала она это внезапно, словно кто-то просто выключил свет в огромной, разрушенной комнате.
Банк, в котором общим решением было принято обосновать перевалочную базу, напоминал чем-то памятник. Памятник целой эпохи потребления, который сейчас превратился в обычный склеп. С такими же могильными отголосками холода.