Рванув вперед, чтобы нанести последний удар, осознал, что возможность была безвозвратно упущена. Я совершил самую страшную ошибку, которую только мог. Позволил себе замешкать.
— Добро пожаловать домой, носитель Эона. Твое путешествие заканчивается прямо здесь. — произнес Псиарх, и в этой ментальной фразе мне почудилась странная, почти отеческая и оттого еще более пугающая нежность.
В этот миг его зеркальное лицо не просто треснуло, оно раскрылось изнутри, как лепестки какого-то кошмарного черного цветка из глубин ада. Из самого центра его существа, из самого ядра его формы, вырвалась волна абсолютной, первородной тьмы, которая была чернее самой глубокой бездны. Она начала с чудовищной силой втягивать в себя всё окружающее пространство, схлопывая мою реальность в одну единственную точку.
Глава 19
Тьма была не обычным отсутствием света.
Она была живой, плотной и бесконечно тяжелой, словно я проваливался в озеро гудрона, который в свою очередь медленно и неторопливо застывал, сковывая движения. Одновременно с этим он стремился заполнить собой не только легкие и внутренности, но и каждую клетку моей памяти, вырывая из неё события прошлого.
В тот миг, когда зеркальное лицо псиарха раскрылось, превращаясь в олицетворение самой бездны, реальность вокруг схлопнулась с сухим звуком лопнувшей струны.
Я ожидал чего угодно: боли, ожидал, что мое тело разнесет на атомы гравитационным притяжением, или на худой конец просто — смерти. Но вместо этого пришло странное, пугающее оцепенение.
Настолько абсолютное, что у меня не получалось ощутить собственные конечности, как и вообще хоть что-то «физически». Не было тяжести маск-халата на плечах, увесистых ботинок или жжения от раны, оставленной когтями того ублюдка.
Сейчас даже само понятие «тела» растворилось, оставляя лишь голое осознание собственного «Я». Это продолжалось до той поры, пока у меня не получилось потянуть ощущение энергии, чтобы рассмотреть себя со всех сторон, в центре сферы.
Я превратился в крохотный, едва мерцающий сгусток энергии, подвешенный в абсолютном ничто, в пространстве, не имеющим ни верха, ни низа, ни горизонта. Лишь бесконечная серая дымка, пронизанная редкими всполохами чужого, холодного света.
Издалека оно чем-то напоминало собой мое внутреннее пространство, вот только «это» место, гарантированно мне не принадлежало. Слишком тихо, слишком безлюдно, слишком тоскливо. А если ещё учитывать мерзкое ощущение, что меня переваривают, могу с уверенностью заявить — это проделки псиарха.
Первое время я просто дрейфовал.