Огромные стальные цилиндры, опутанные сетью толстых кабелей. Они выглядели как мифические и спящие титаны. Однако, чтобы добраться до них, нужно было пересечь поток по узкому техническому мостику длиной в метров сорок. И вот именно он не внушал особого доверия.
Обратившись к силе, направил импульс во тьму, куда не получалось проникнуть собственным зрением. Тот, в свою очередь, быстро возвращался с ответом…
Прямо над генераторами, в самом воздухе, зияла серебряная рана.
Это был прорыв. Огромный, пульсирующий разлом в Изнанку, из которого медленно вытекала густая, фиолетовая субстанция, испаряясь, не долетая до земли. Разлом дрожал, то расширяясь, то сужаясь каждое мгновение.
— Алекс, что это… такое? — Нюхач поднял пистолет, прицеливаясь в пустоту под разломом.
— Это прорыв, мой друг. — ответил ему, ощущая, как фон энергии вокруг нас начал меняться. — И он чертовски непредсказуемый.
— Алекс, что-то не так, будь внимательнее. — Вейла громким шепотом закричала, да так, что я поморщился от боли в голове.
Из самого центра разлома медленно, словно нехотя, начала выходить фигура. Ее словно соткали эти серебряные нити, превращая в осязаемое нечто. Она была выше человеческого роста, облаченная в подобие доспехов, которые казались частью её собственного тела. Тонкие, длинные конечности заканчивались острыми когтями, а голова, лишенная лица, была увенчана короной.
— Псиарх… — прошептал я, чувствуя, как холод Изнанки касается моей души.
Глава 16
Темные перегоны метро никогда не были по-настоящему пустыми. Чаще всего, внутри них ощущалась густая, осязаемая тьма, пропитанная запахами старого железа, сырого бетона перекрытий, и специфического едкого аромата разлагающейся плоти.
Он заставлял волоски на затылке вставать дыбом, напоминая о том, какое существование сейчас ведут люди. Блокпост, где Алекс оставил свою группу, казался крошечным островком выживших в океане первобытного хаоса и жутких поскрипываний со всех сторон.
Здесь, за возведенными укреплениями из мешков с песком и стальных листов, жизнь текла по своим, суровым законам. Солдаты прапорщика Мимолетова, на каких-то инстинктах, передвигались медленно, стараясь походить больше на тени, чем на людей.
Пара бойцов, на вид самых молодых, чистили оружие, методично вгоняя шомпол в ствол. Одна из групп, тех, кого ранили сильнее всего, спали вполглаза на свернутых спальниках.
А оставшиеся просто курили, пряча огоньки сигарет в импровизированное укрытие из ладони. Редкие вспышки аварийного освещения выхватывали из темноты усталые лица, на которых легко угадывалась застывшая маска вечного ожидания.