Я тоже не удержался, вставая, и нависая над нашим импровизированным столом, совсем не замечая, как вокруг заструилась сила. Давление в этом закутке явно заметно подскочило.

— Ты остаешься здесь не просто так, а потому что ты — наш последний рубеж обороны. Мать остается одна в этом месте, как думаешь, нормально вот так оставлять её вместе с незнакомцами? Тут сотни, тысячи людей, беженцев, солдат. Среди них может быть кто угодно, включая тех, кто задумал что-то плохое. Твоя задача обеспечить безопасность нашей семьи здесь и это не обсуждается. — я прислонил пальцы к подбородку, и добавил для убедительности. — В следующий раз, например, Артем останется. Или Аня… а может вообще Нюхач.

Алиса открыла рот, чтобы что-то возразить, но, наткнувшись на мой взгляд, моментально осеклась. Сейчас она увидела во мне не брата, а своего командира.

— Обещаешь? — наконец спокойным тоном спросила девушка.

— Да.

— Алекс, конечно, красиво вешаешь ей лапшу на уши. Но это ошибка оставлять такой талант тут. — подала голос Вейла, и её тон в этот раз не содержал намеков на издевки. — Ты ослабляешь группу разведки в угоду личным страхам. Её дар потенциально мог бы спасти вам жизни в том месте, куда вы так неосмотрительно направляетесь.

— Я все прекрасно знаю, Вейла. Но я действительно не могу оставить мать без защиты, ты ведь заметила, как людно на базе. Не исключено, что в любой момент может возникнуть опасная ситуация. Алиса же прошла инициацию, и обычные люди ей не соперники. — ответил ей.

Сестра медленно опустилась обратно, обхватывая свои колени и присаживаясь на корточки. — Я ненавижу тебя за то, что ты прав. — прошептала она.

— Знаю, но поговорим об этом позже, когда вернемся. — наконец смог спокойно выдохнуть, преодолев этот опасный рубеж. — А сейчас собираемся. — отдал команду расходящимся ребятам.

Спустя где-то часов шесть, узкие коридоры технических ходов метро, прямо за пределами освещенных зон убежища, встречали нас с таким же дружелюбием, как голодный зверь встречает свою добычу.

Даже время в этой зоне чувствовалось иначе, недружелюбно. Если на поверхности, даже в период затиший оно проносилось моментально, то тут… тут оно текло медленно, точно капающая вода, звук которой разносился на сотни метров, превращаясь в ритмичный стук человеческого сердца.

Последний час мы шли в полной тишине, медленно наблюдая за окружением и соблюдая осторожную дистанцию. Нюхач шел самым первым, как сам того желал. Он мотивировал это тем, что ему необходимо становиться сильнее, даже если мы сейчас не можем провести инициацию. А как ему, мол, иначе тренировать свой нюх?