Аглая покачала головой. Потом, набрав воздуха, заговорила, тихо и быстро.

— Не урядник, Иван Палыч, — сказала она. — Гробовский. Он сейчас у Анны Львовны, в школе. Говорят, показания берёт, под протокол. Слышала от Фроськи, что за водой бегала. Он с двумя городовыми пришёл, бумагу какую-то ей суёт. А вы… вы ж с ней… все знают. Если пойдёте туда, он и вас схватит!

— Что⁈ — вскрикнул доктор.

А Гробовский времени зря не теряет. Уже и бумаги готовит, и показания берет.

— Иван Палыч, не ходите! — взмолилась Аглая, перекрыв собой дверь. — Гробовский только и ждёт! Он вас с Анной заодно повяжет, скажет, эсеры, мол! А больница? А люди? А мы все? Без вас пропадём! Пообещали же, что послушаете!

— Аглая, — сказал он, — да ты что⁈ Я не могу её бросить! Если Гробовский протокол составляет, то ничего хорошего не жди. Надо узнать, что он хочет, что вменяет, какие статьи.

— Не пойдёте, Иван Палыч! — сказала она. — Он вас в кандалы, и под суд! Пожалейте больницу, меня, раненых! Анна Львовна выкрутится, она умная, она учительница. А вы… вас он не отпустит!

— Аглая, да ты что, в самом деле! Ничего у него нет на меня, чтобы какие-то обвинения выдвигать. А Анне Львовне нужна помощь…

И это в самом деле было так. Если Гробовский схватит Анну, то еще неизвестно какими методами он выбьет из нее показания. А он выбьет. Покушение на целого генерал-губернатора это тебе не шутки. Тут нужно быстро найти крайних и отчитаться начальству наверх о проделанной работе. Так что щепки будут лететь. Вопрос: сможет ли выдержать Анна давление? Девушка может сломаться, назвать имена. Причем те, которые Гробовских захочет услышать. Доктор не осудил бы Анну за такое, потому что знал, что у каждого есть свой предел, перейдя который человек просто ломается.

«Поэтому нельзя сейчас допустить этого».

Он рванул на улицу.

* * *

Тропинка вилась меж домов. Молодой человек шёл быстро, не замечая холода. На мотоцикле ехать не рискнул — слишком был возбужден и зол и боялся где-нибудь перевернуться.

Впереди замаячила темным силуэтом школа с единственным горящим окном. Этот одинокий свет не понравился доктору. Нехорошее там сейчас делалось.

Скорее! Пока Гробовский не опередил его.

Но, кажется, было уже поздно…

Дверь школы скрипнула, и на крыльцо вышел Гробовский собственной персоной. Рядом с ним — двое жандармов. С ними под ручки кто-то еще, в тени плохо различимый.

Гробовский, увидев доктора, улыбнулся — холодно, как волк, почуявший добычу. Колючий взгляд стал вдруг масляным, довольным. Трость стукнула по доскам, и Гробовский торжественно шагнул вперёд.