— Дохтур, а разве не догадываешься? Знаю, что ищейка эта Гробовский у тебя в палате лежит. Вот за ним и пришел.

— Не получишь. Иди, пока полиция не пришла.

— Ты меня полицией не пугай, — рявкнул тот. И вновь тем же издевательским добрым голоском продолжил: — Дохтур, ну ты чего? Вроде же вместе чай пили у Анны Львовны, вместе правильные книжки читали. А теперь вон как — ты там, а я тут. Прячешься что ли? Укрываешь плохого человека. Не правильно все это, дохтур. Не тех ты людей лечишь. Гробовского, эту падаль, добить нужно.

Заварский шагнул ближе, «наган» в его руке качнулся и угрожающе поднялся. Небритое лицо исказила усмешка.

— Гробовский — пёс царский, сатрап, что давит народ. Его смерть — это воля эсеров, наш приговор! Мы, социалисты-революционеры, бьём тиранов, чтоб Русь проснулась! Он Анну взял, нас травил, как крыс. В поезде его не добил. Так теперь я здесь, чтоб закончить — за народ, за свободу!

— Свобода, говоришь? — ответил Иван Палыч, чтобы хоть как-то оттянуть время. — Это не свобода, когда кого хочешь можешь стрелять. Это беспредел. Гробовский, может, и пёс, но кто тебе дал право суд над ним вершить? Твои эсеры — это бомбы да пули, а народ твой за них в Сибирь пойдёт! Уходи пока не поздно. Пока Лаврентьев тебе руки не заломал.

— Лаврентьев? — хмыкнул Заварский. — Ещё один цепной пёс! Эсеры, доктор, не просто стреляют — мы жертвуем собой ради дела! Царь, его жандармы, как Гробовский, грабят мужика, травят интеллигенцию, давят волю! Наш террор — это глас народа, что восстанет! Гробовский должен умереть, чтоб другие боялись! Ты, доктор, не с ними — так что не мешай! Отдай его, или сам сгоришь с больницей!

А вот это было совсем плохо. Гореть второй раз в больнице не хотелось. Нужно было что-то срочно придумать.

— Отдать тебе Гробовского? Он мой пациент, а не твоя мишень. И насчет Анн ты лукавишь. Это твои эсеры Анну чуть под жандармов не подвели, а теперь ты её же в кандалы загонишь! Беги, пока можешь.

Заварский рассмеялся, его смех был хриплым, как воронье карканье.

— Ты должен быть с народом, доктор, а не с сатрапами! Последний раз, Иван Палыч, отдай его, или пеняй на себя! Не думай, что закрывшись в больнице, ты спасешься.

Доктор не стал утруждать себя ответом, вместо этого лихорадочно соображал, чем можно отбиваться в случае атаки. Шприцами закидать? Скальпелем отмахиваться? Смех!

— Ну что ж, дохтур, ты сделал свой выбор. Эсеры не прощают. Гробовский умрёт, и ты с ним, если не с нами! Народ восстанет, а мы — его меч!

Раздался выстрел. Пуля звякнула о стальной лист, которым кузнец оббил стену.