— Он мне как раз и разрешил подружку проведать, — возразил Боб.

— Но не два же часа разрешил здесь тереться! Давай вали, пока еще есть чем.

— Унылые черные пидоры! — Цимбо сжал руку в кулак с явным намерением пустить его в ход, но потом просто риторически махнул им в воздухе. — Вот зачем вы так со мной все, а? Что я вам всем такое сделал?..

— Вали, говорю. Подавать бедным черным братьям тут только что перестали.

Горестно вздохнув, Боб Цимбо побрел в кают-компанию, угрюмо попыхивая самокруткой.

— Сука, самая тоскливая работенка, какая тут только возможна, — уныло проговорил в пространство черный брат Фасимба Вальбуэна, машинально покручивая стиснутый кулак на прорезиненной рукояти плазмомета. — И не отвертишься ведь от нее никак… Эй, Чака! — повысил он голос. — Слышь меня, Чака? Ненавижу тебя, Чака!

— Ненавижу тебя, Фасимба! — приглушенно донеслось с железной лестницы, по случаю отбоя погруженной во мрак. — Чё хотел-то, уродец смешной? Чтобы мне жизнь медом не казалась?..

— Сопли подбери, засранец, — посоветовал Фасимба. — Ты там не провалился случайно между ступенек? Спасать не надо?

— Помирать буду — на помощь тебя не позову, — заявил Чака Ачебе. — Дороже обойдется. Все деньги сдерешь и еще душу вынешь, скотина. Лучше сразу помереть, без лишних страданий.

— Ну, как скажешь. — Фасимба оперся о металлические поручни лестничной площадки, уныло окинул взором располагавшийся уровнем ниже зал с нарами для белых рабов. Первое время забавно было наблюдать сверху, как эти нелепые ублюдки тратят время, отведенное для сна, на то, чтобы позорно натягивать друг друга. Однако тяжелая работа быстро отучила их расходовать драгоценные минуты отдыха на чепуху, и теперь весь зал дрых без задних ног. А у негра-охранника теперь не оставалось другого развлечения, кроме как подкалывать напарника, который отошел погадить на лестницу. Спускаться вниз, в биосортир, когда приспичит, им было категорически лень.

Конечно, узнай о таком паскудстве Малик, он бы оторвал обоим головы. Но они успевали утром, до прихода новой смены и до того, как в помещении снова включат верхний свет, поднять кого-нибудь из белых бедолаг и заставить его вычистить лестницу. Иногда прямо руками, если было совсем скучно.

Сейчас свет в зале был пригашен. Все-таки Уоллес давал своим рабам возможность хоть немного отдохнуть, чтобы они потом не падали от нервного истощения прямо на рабочем месте. Такого освещения вполне хватало для охраны: белые снежки в одних трусах, бредущие в туалет, хорошо выделялись на фоне полумрака. Черный брат уже расплывался в пляшущей сумеречной темноте, если не был одет в контрастную униформу охранника. Ну, а если бы бро натянул бесформенный костюм ниндзя, его и вовсе было бы сложно различить внизу.