— То есть ты сам за нее все решил, — медленно проговорил Казимир.

— Да, — не стал спорить Песец. — Командиру часто приходится решать за своих ребят. Иногда вообще приходится решать, кому жить, а кому нет. И я сейчас, пользуясь своим правом командира, решаю так: бывший лейтенант имперской армии Светлана Рысь будет жить, долго и счастливо. А мы с тобой справимся сами.

— Ты же понимаешь, что она тебя возненавидит, когда узнает?

Родим пожал плечами.

— Ну, возненавидит. Случались в истории наших с ней отношений и такие моменты. Ничего страшного. Как-нибудь переживу еще раз.

— Надеюсь ты не рассчитываешь, что исполнить новуюпросьбу императора будет легче, чем две предыдущих? — нейтральным тоном уточнил Лось.

— Я же не наивный юноша, — криво усмехнулся Песец.

— В таком случае вдвоем нам будеточень сложно, — констатировал Витковский. — Надеюсь, это ты тоже понимаешь? Нам и втроем-то было непросто. Но вдвоем…

— Я понимаю, — равнодушно сказал Родим. — Справимся. Тем более что у нас ожидается пополнение…

— О чем это ты? — насторожился Казимир.

— Узнаешь. — Песец поставил пустой бокал на столик. — А сейчас нам лучше уйти не прощаясь. Потому что рано или поздно Светка нас тут отыщет, и выйдет гораздо хуже, чем если бы мы исчезли, не попрощавшись.

— Как скажешь, командир.

Родим не смог бы ответить даже самому себе, почему испытывает сейчас такую странную пустоту в груди. Он прилетел сюда совершенно спокойным, абсолютно уверенным, что держит ситуацию и собственные чувства под надежным контролем. Да, когда-то они со Светкой любили друг друга, любили до полубезумия, любили так, как не должны любить друг друга бойцы одной диверсионной команды — это слишком рискованно. И то, что после кровавого кошмара Дальнего Приюта эта любовь превратилась в огромную черную дыру с золой, прилипшей по краям, было встречено Пестрецовым со сдержанным пониманием. Они разбежались по галактике, стремясь оказаться как можно дальше друг от друга, с намерением никогда больше не встречаться. Потому что каждая встреча была бы для них мучительным напоминанием о том, что они пережили. Главная боль и главный позор состояли именно в том, что они пережили это, а не легли рядом с ребятами и девчонками из подразделения.

Но потом случился ответный удар на Талголе, когда они снова поверили в себя и снова смогли смотреть в зеркало без опасения, что оттуда затравленно взглянет Человек, Который Не Сумел. Светка постепенно стала приходить в себя и оттаивать…

Песец не торопил ее, понимая, что может вспугнуть любимую, едва-едва вернувшуюся к нормальной жизни. И, наверное, зря.