— Не уверен, — откликнулся Родим, буравя куратора взглядом.

— И еще одно, — сказал Аугенталер. — У фрау Кюнхакль в этом деле личный интерес. На одном из пропавших в том районе кораблей находилась ее сестра…

— Это только подтверждает мой вывод о том, что агента Кюнхакль категорически нельзя привлекать к операции, — жёстко заявил Пестрецов. — Наличие личного мотива в разы повышает для нее опасность потерять контроль в критической ситуации и поступить эмоционально, а не рационально. И завалить всё дело.

— Грейс — профессионал, — надменно отозвался немецкий куратор. — Она гарантировала, что способна держать себя в руках… — Тут он вздохнул, покосился на Кюнхакль, сидевшую с каменным выражением лица, и продолжил: — Но только в том случае, если будет лично участвовать в операции. В противном же случае вы можете столкнуться с тем, что во время вашей операции в том же районе, мешая вам и путаясь под ногами, будет самостоятельно действовать еще один дружественный агент. Причем никак вами не контролируемый.

На некоторое время в кабинете повисла мертвая тишина. Пестрецов покосился на куратора и пожал плечами.

— Что ж, раз Александр Михайлович решил, что нам необходимо сотрудничать с немецкой разведкой, значит, быть посему.

Рысь с Лосем бросили на командира по быстрому взгляду. Безусловно, столь резкий разворот их удивил. Но Песец всю жизнь был себе на уме. Поэтому они трое, в общем-то, до сих пор и были живы…

— Можно уточнить, что послужило причиной того, что вы изменили свое мнение? — поинтересовался герр Аугенталер.

— Причин несколько, — нейтральным тоном ответил Пестрецов. — Например, определенную надежду мне внушило то, что Грейс не проронила ни слова с того момента, как я сказал «не пойдет». Это свидетельствует о ее высокой дисциплине и выучке. Если она постарается и дальше держать язык за зубами столь же успешно, у нас с ней может получиться.

Грейс еле заметно хмыкнула, но снова ничего не сказала.

Пестрецов тоже не стал развивать тему. Поэтому так и осталось не озвученным то, что в операции всегда может возникнуть необходимость кем-то пожертвовать, и если для этого под рукой будет чужой — что ж, тем лучше. Да и трюк с идущим вразнос «неконтролируемым агентом» тоже никогда не поздно применить. Дамочку в столь взвинченном состоянии спровоцировать «на разрыв» не так уж и сложно. Раз уж русских принято считать коварными и беспричинно злобными варварами, придется оправдывать репутацию.

В конце концов, немцы сами называют это, как только что выяснилось, «методом лишнего человека»…