Это было довольно странное чувство. Война шла, но она как-то Моси еще не коснулась. Из-за зрения его не призвали, хотя он написал заявление и просился добровольцем на фронт. Попал в истребительный батальон, хотя какие там истребители? Что-то вроде милиции, отрядов по поддержанию порядка. Кого они истребили за это время? Где он враг, которого надо уничтожить? Разве что бомбежки… Вот это было страшно. Было ощущение абсолютной беззащитности. От этих неприятных эмоций он даже передернул плечами. Винтовку выдали. Десять патронов, но чувства причастности к войне не приходило. Он рвался на фронт, туда, где идут сражения, чтобы защищать родных и близких, но все еще не понимал, что война уже пришла в его город, что она тут, рядом, что пришла его время. Еще минута и надо идти дальше. Патрулировать. Вздохнул. С каким-то отстраненным интересом парень наблюдал, как по мосту промаршировал небольшой отряд красноармейцев, правда, в рассветном сумраке сложно было понять, кто это и какая на них форма, да и особого интереса эта группа не представляла. И только когда отряд перешел через мост, он начал отмечать какую-то неправильность в их действиях: они как-то слишком быстро и слаженно заняли места охранников у моста, а куда делись те, кто там был? И тут Моисей увидел, как двое оттаскивают за полотно к реке какое-то тело… В голове стала складываться головоломка, вспомнил, как предупреждали о действиях переодетых в нашу форму диверсантов, вспомнил про важность моста для захвата города и в стратегическом плане — на десятки километров по Днестру мостов нет вообще. Он вообще впервые осознал, что то, что произошло на его глазах — это и есть война, как она может быть тут, но она уже тут…

Мося успел только крикнуть:

— Тревога! Диверсанты! — Передернул затвор мосинки, загоняя патрон в ствол, присел на колено, так ему было удобнее целиться, нажал на спуск. Выстрел прогрохотал в ночной тиши, тут же раздались несколько выстрелов откуда-то из-за реки, посмотрел — не попал! Быстро передернул затвор, и тут началось — по нему начали стрелять от моста, пули впивались в ствол дерева, прикрывшего собою бойца, парню стало страшно. По-настоящему страшно. К нему кто-то бежал из ребят-патрульных, но споткнулся и упал. Не сразу понял, что того убили, или ранили, сумел высунуться с другой стороны дерева и выстрелить еще раз. Загрохотали выстрелы из трехлинеек, это патрульные очнулись. Залегли кто где мог и начали стрелять.

— Мося, дуй за пулеметом! — это крикнул Йонка, укрывшийся за каменной оградой, он стрелял в сторону врага. Тут залаял Дегтярев — это открыли огонь бойцы с огневой точки у маленького мостика. Тоже увидели врага, это отвлекло диверсантов и боец Гурфинкель рванул изо всех сил по улице к комендатуре. Оба их Максима находились там, главное, чтобы подоспели первые номера пулеметных расчетов.