И парень стал мучительно подбирать такое слово, которое бы соответствовало слову «любовь», но не было именно им, да еще и подходило ко всей этой ситуации. Ребекка опять улыбнулась.
— Йонка, пусть наши с Валиком отношения останутся между нами, разве тебе не говорили, что вмешиваться в чужие чувства неприлично…
— Ну… — засмущался паренек. Потом, уловив, что волна разговора стала все-таки серьезной, добавил:
— А мы послезавтра уезжаем… Нас эвакуируют. Мама говорит, что это ненадолго, но если ненадолго, то зачем ехать?
Рива подала плечами.
— Сейчас многие уезжают. Все-таки идет война. А чем дальше от войны, тем спокойнее.
— А вы не собираетесь ехать? Вот вы же комсомольская активистка, их тоже эвакуируют, так папа говорил.
— Если будет возможность всей семьей эвакуироваться, то конечно же, но пока что такой возможности нет. Мы все тут. Аарона, мужа Мони забрали на фронт. У нас в семье маленький ребенок, как ему будет в эвакуации? Да и не дойдут немцы до Могилева, я уверена.
— Угу… — так же серьезно пробурчал Йонка. Пожал Риве руку и сказал:
— До свиданья, прекрасная Ребекка, звезда на небосклоне Куняева!
И быстро убежал, чтобы не получить щелчка по макушке, которым молодая учительница готова была одарить школьника-проказника.
На этом «проказы» Йонки Дегена не закончатся. Из поезда, по дороге в эвакуацию он сбежит. Припишет себе три года и отправится на фронт, закончит танковое училище, будет командиром танка. На фронте он напишет стихи, которые многие будут считать самыми пронзительными и правдивыми стихами о войне.
Глава двенадцатая. Эва
Глава двенадцатая
Эва
24 июня 1941 года
Как быстро они собрались и перенесли вещи домой! А дома папа и мама уже ждут. Перво-наперво стали располагать прибывших — маленькое чудо по имени Мэрион, а потом и Моню. Старшая больше всех суетится, даже как-то непривычно. Обычно онамедлительная, спокойная, как паровой каток. А вот Мэри наоборот, сегодня очень неспокойная, старшая постоянно недосыпает из-за нее, надо обязательно вставать ночью и девочку покормить: кушать эта кроха любит, после еды засыпает, вот и сейчсас спит крепко, как будто ее ничего не касается.
— Теперь она дома, вот и спит крепко. — это тихо говорит Лейза, мамочка. Она такая хорошая, такая добрая… Это все Арончик, он не хотел, чтобы мы все жили вместе, ну, как-то бы разместились, хватило бы места и ему, и Мэри, только почему-то он настаивал на том, чтобы они снимали квартиру. Глупости — только лишняя трата денег. Так говорил папа. А я всегда помню, что говорят родители. И папа у нас самый умный. Так все говорят. Я слышала, что его хотели сделать раввином, только папа почему-то отказался. Наверное, мама говорила, что он драться любит, с таким характером учил бы других очень-очень доходчиво. Хотя нас никогда не бил. Наверное, потому что мы хорошие и послушные.