Ребекка удивленно пожала плечами и только сейчас увидела, что на предвокзальной площади неожиданно оживленно. Люди целеустремленно двигались к кассам, где уже наблюдалась внушительна толпа. Большинство было какими-то странно возбужденными, Рива не понимала, что происходит и почему такое оживление, но тут старый учитель математики склонился к ней и произнес, очень тихо, но очень отчетливо, вот что значит школьная практика и умение говорить с учениками. Иногда тихий шепот звучит громче любого крика.

— Догрогуша, немцы на нас напали. И еще финны, и еще грумыны. Утгром бомбили Минск, Киев, Львов, Одессу. Недавно бомбили Жмэринку, говогрят, по всей границе бои. Я чудом достал билеты в Хагрков, у меня там гродственники… Шо вам сказать… Азохен вэй![3]

Рива не могла прийти в себя… Не верить? Как? Она точно знала, что так просто математик Штельвиц паниковать не будет. А он именно что паниковал, значит, что-то знает. Что и откуда? Ах да, есть же еврейское радио… Кто-то успел рассказать, но кто и почему молчит правительство? Вопросов было больше чем ответов. В любом случае, молодая женщина застыла в нерешительности, она еще не осознавала всего, что принес ей этот старый учитель, ее коллега, но понимала, что все в мире изменилось, все изменилось в один единственный момент, когда она все узнала.

А у старого математика, видимо, было еще время. Его семья еще не появилась, старый учитель был весь на нервах, это чувствовалось по тому, что он напряженно всматривался в прибывающую на площадь толпу, но при этом не прочь был и поговорить.

— Послушайте меня, вы же настоящая идише коп[4], бегрите всю вашу семью и пегребирайтесь куда подальше. Вы знаете, что тут может начаться? Разве не слышали, что делают немцы с евгреями в Гегрмании? Или вы тоже не вегрите, как этот Моня с Валов? Так он же старый поц[5], он говогрит, что немцы культугрная нация, нация Гейне и Гегеля… Так я вам так скажу, кому это Гегель мешал становиться звэгрем? А на войне все становятся звэгрями… Бегите подальше, за Волгу, за Урал, туда точно война не дойдет. Это мой точный математический расчёт. Ми тоже возьмем своих и куда-то подальше, вот, хогроший гогрод Ташкент… только я вам ничего подобного не говогрил, так?

И старый математик хитро сощурился, ему, кажется, было интересно наблюдать за откровенной растерянностью собеседницы. А что, растерянная молодая женщина разве не симпатичное зрелище?

— Исаак Мулевич, что вы такое говорите, а Красная армия? — Ребекка попыталась найти хоть какой-то контраргумент в разговоре со старшим коллегой.