В воскресенье, с самого утра, братья ушли на покос. Перекусили там же: сало, луковица, кусок черного хлеба и пироги с сыром. Вернулись под вечер, довольные, уставшие, нагулявшие зверский аппетит. А Ульяна уже накрыла на стол. Накануне Богдан выловил на Днестре три довольно крупные красноперки, тут такую рыбу считали благородной, так что была уха, пироги с мясом, с грибами и картошкой, сало — копченое и просоленное, квашеная капуста и огурчики, свежие огурчики уже поспели и сразу на стол, рассыпчатая праздничная каша из трех злаков, этот старый рецепт еще от прабабушки переходил с в их семье по женской линии. Были и сладкие налистника и рисовая молочная каша с изюмом, все то, что любили братья. В центре стола красовалась бутля с прозрачным самогоном, настоянном на травах.
Сколько раз удивлялся, видя, как в картинах показывали самогон в виде мутной белесоватой жидкости, ну-ну, такую сивуху на Украине делали разве что на продажу нечистоплотные бутлегеры. Настоящий украинский самогон всегда был хорошо очищенный, как слеза, качеством превосходил казенную водку, правда с запахом, ну тут, куда деться. Сахарную и пшеничную от бурачанки отличить можно было всегда и именно по запаху. А чтобы запах ушел, настаивали готовый продукт на травах, зубровке, например, хорошо шла калгановка, про ягодные виды даже и не спрашивайте меня: малиновая, клубничная, смородиновая, да разве всего перечислить, у каждой хозяйки был свой любимый рецепт настойки. Помниться, как в сельсовете одна дамочка охарактеризовала односельчанина: «А з цього й податків не візьмеш, такий ледащо, навіть горілку лінується вигнати, купляє вже готову»![1]По ее мнению, если человек самогонку не делает, ленивее его разве что корова.
Видя, как проголодались братья, дядьку Гната решили не ждать. Выпили за именинницу, и тут же братья набросились на еду, Ульяна смотрела на них так, как смотрит мама на детей, получая несказанное удовольствие от того, что детки с аппетитом едят то, что она приготовила. Свою нерастраченную материнскую любовь девушка перенесла на братьев, тем более, что они пока были не семейными, правда, Остап, поговаривали, поглядывал на Марусю Самойлиху, та работала в колхозной конторе, девка была справна да с характером покладистым, но младшенький что-то робел, гулял с Марусей, но предложение делать как-то боялся. А вот Богдан от женского внимания старался оставаться в стороне, да и его постоянно сумрачный, нелюдимый характер девушек отпугивал, а уж как начнет он о чем-то там рассуждать, так разве какой девице его заумствования нужны? Им бы кого попроще, попонятнее. Так пока братья и были при сестре. Поели, выпили. Пили Майстренки умеренно, был бы тут дядька Гнат, он бы им попенял, тот выпить любил, недаром его прозывали Гнатом Горилкой. Да все равно, братья на себя наседать не позволяли, пили не больше чем могли и напиваться до чертиков — это увольте, сестричка никогда такого не помнила, чтобы кто-то из них валялся без сознания от клятой горилки.