Решила — как отрезала.

Я остаюсь с семьей!

Как-то сразу стало легче, как будто бы принятое решение окончательно разрубило весь Гордиев узел проблем. Вот и хорошо, буду с семьей, буду со всеми.

И хотя Рива была поглощена своими проблемами, автоматически здороваясь с прохожими, от тети Фиры, соседки напротив, ей отвертеться не удалось. Пожилая еврейка вцепилась в рукав ее пиджачка и тут же запричитала, забыв, по обыкновению, поздороваться:

— Ривочка, ты себе не пГедставляешь, что там твориться, этот товаГищ МайстГенко не думает даже выдавать эваколистки! Он всех посылает! Как он всех посылает! С фантазией, так даже мой покойный свекоГ, светлой памяти Гувим Моисеевич не Гугался, даже когда ныне здГавствующая свекГовь, СаГа АГоновна, ему выливала гоГячий боГщ на новую Губашку! И всем твеГдит, что наши пГийдут и немца пГогонят… Так никто же и не споГит… Таки пГГийдут и таки пГогонят!

Ребекке еле удалось вырваться из слишком цепких лапок Фиры Генриховны, голод и усталость, совместно с тревогой за родных подгоняли ее к дому. Она даже не поняла, что такое ответила соседке, что та сразу же отпустила ее руку и бросилась к себе в дом. А молодая и голодная учительница почти бегом вошла в дом, в котором вся семья была уже в сборе. Единственно сытым человеком в семье была Марочка, только что насосавшаяся маменькиной груди и потому отчаянно спавшая, в этом возрасте девочка больше спала, чем бодрствовала. Надо сказать, что в дни войны сразу же изменились привычки в семье. Теперь пищу вечером принимали все вместе, спокойно дожидаясь последнего, кто приходил, будь то Ребекка или Абрахам или Эва, хотя последней слишком позднее появление грозило отеческой выволочкой. Эва любила отца (хочу сказать, что у всех сестер это была общая черта), а потому к ужину почти никогда не опаздывала. Началась война… нехватку продуктов семья Гольдбергов еще не ощущала, но необходимость строгой экономии на всем сидела в памяти поколения, пережившего Мировую и Гражданскую войны. Лейза умела готовить, нет, это надо сказать по другому: она УМЕЛА готовить. В ход шли самые обычные недорогие продукты, но умела даже самый обычный салат из вареной свеклы сделать изумительно вкусным, а как? Никто не понимал. Вот ты берешь такую же свеклу, так же отвариваешь, так же натираешь на мелкой терочке, добавляешь ту же соль, подсолнечное или кукурузное масло, все это перемешиваешь, потом щепотка сахара, а вот теперь результат: у тебя в руках что-то несъедобное грязно-коричневого цвета, а у тети Лейзы яркий мазок красно-бордового цвета с тонким изумительным вкусом. Почему? А кто знает его, почему, и у кого откуда растут руки и для чего ему эти грабки Господь приделал? А вот хозяйке Гольдбергов руки Господь дал золотые.