— Они думают, соколики, я буду сидеть и ждать. А я буду готов к утру с божьей волей, если француз завтра решит ударить.

Тем временем в лагерь проникли иные вести, будто в Петербурге Аракчеев и Зубов толкуют, что старик Кутузов не удержит Москву и проиграет сражение. Я знал, что эти слова долетят и до французов. А это значило, что нам надо сделать так, чтобы первый же день битвы стал для Наполеона холодным душем. Чтобы он почувствовал мощь Кутузова, а не прежнюю слабость Барклая. В рядах солдат и так роптали тайком от офицеров:

— Наш Кутуз-батюшка не таков, как этот Барклай, холера ему в глотку. Михайло Ларивоныч даст отпором, а Барклай упрячется за спину.

— Истину глаголешь, сын мой, — крестил знамением полковой дьячок, весь пропитый вином.

— А пошто говорят, будто бы хранцуз бежит от колдовского луча, отче?

— Сей луч, выдуманный нашим инженером, есть небесный огонь, сошедший от архангела Гавриила. Вот хранцуз и бежит без оглядки.

— Выходит, отче, и не небесный он, ентот огонь, раз его адъютант нашего хфельмаршала напридумал?

— Глуп ты есче, сын мой. Пойду-ка вина отведаю, интереса у меня нет с тобой о небесах глаголить…

Поп ушел, а солдатик юный вслед прошептал:

— Знатчит-ца, Барклай не заодно ли с хранцузом?

Такие обрывки бесед я слышал, когда проходил вдоль позиций. В темноте мерцали костры, слышалось ровное дыхание спящих солдат, в воздухе висело напряжение накануне предстоящих боев. Иные солдаты не спали, чистили амуницию, курили, варили кулеш. Я проверил свои установки, заметив, как медь отражателей блестит при свете луны.

Давыдов, вернувшись под утро, сообщил:

— На левом фланге все верно. Они там трогают почву, ищут, где пройти. Я велел казакам подбросить им ложный след.

Кутузов выслушал, сполоснул лицо, вытерся полотенцем, что успел сунуть Прохор. Подошел к карте, склонился. Проведя пальцем по линиям, решил:

— Пусть идут туда, где мы их встретим, Денис Васильевич. Помилуй бог, наш корсиканец идет прямехонько к нам в лоб.

Чуть позднее в штабе собрался узкий круг — я, Голицын, Давыдов, несколько старших офицеров артиллерии и инженерных войск. Иван Ильич намечал на карте расположения войск. Полковник Резвой с капитаном Кайсаровым объезжали войска, следили за приготовлениями, подгоняли походные кухни. Платов с казаками носился по рейдам. Карта лежала на широком столе, прикрытая камнем, чтобы не сдуло сквозняком.

— Вот, — Иван Ильич указал на холм, где Раевский уже начал укрепление, — здесь будет центр.

— Левый фланг, — добавил Кутузов, — ваши казаки, голубчик Давыдов, прикроют подступы к переправе. Поручик Довлатов, ваши орудия и… — он задержал взгляд, — ваши особые устройства, на случай ночного боя, поставить здесь. Пусть их не видит ни француз, ни любопытный сосед. И что там наш соколик Дохтуров?