Михаил Илларионович, едва прибывший в столицу, не позволил себе ни отдыха, ни домашних минут. Утром он принимал доклады и перечитывал донесения, днем осматривал склады и укрепления, вечером работал с картами, раскладывая их на тяжелом дубовом столе. Он и так знал все, что могли сказать линии и штрихи на этих листах, но каждый вечер снова и снова вычерчивал на полях аккуратные пометки. Лицо его при этом было каменным, лишь иногда он чуть шевелил губами, будто спорил сам с собой, да бросал на меня взгляд единственно зрячего глаза. Для меня эти дни стали чередой поручений, встреч на лестницах, разговоров в узких коридорах и долгих часов над чертежами. Казалось, в самом воздухе витал запах сургуча и нагретого масла свечей. Я все еще помнил про наши прожекторы и понимал, что они могут понадобиться скорее, чем мы рассчитывали. Фигурально выражаясь, календарь бежал впереди на полтора месяца относительно реальной истории. И то, что должно было произойти по хронологии в конце августа, свершалось уже сейчас, в начале июля. «Эффект бабочки» по-прежнему был в действии. А чего далеко ходить? — спросил я сам себя мысленно. — Вот тебе пример, дружище Довлатов:
Однажды вечером, возвращаясь из Адмиралтейства, я услышал, как два офицера у решетки Летнего сада негромко переговаривались:
— Говорят, уже к концу недели француз может быть у Бородина…
— Если так, то, храни ее бог, Москва не успеет.
Глава 4
Второй день к петербургским заставам прибывали кареты, коляски, тарантасы, дрожки, брички, в которых ехало в столицу уездное дворянство. Караульные на заставе сначала думали, что это псковские помещики бегут от неприятеля, но все были без жен и детей, без дворни и пожитков. Оказывается, это съезжались на чрезвычайное собрание по поводу организации народного ополчения.
Утром в доме Ильи Андреевича Безбородко на Фонтанке открылось собрание. Кутузов слыхал, что многие дворяне хотят, чтобы он возглавил Петербургское ополчение. Да и сидеть опять без дела в то время, как Наполеон стремительным броском рвется к Москве, было тяжело. После передачи петербургских дел князю Мещерскому, он хотел тотчас выехать туда, во вторую столицу.
— Лучше не езди, Мишенька, пусть решают без тебя всякие там аракчеевы, — советовала Екатерина Ильинична.
— Конечно, поеду, милая Катенька, я ведь не какой-нибудь отставной козы барабанщик. Я ведь еще числюсь на государевой службе! — шутил Михаил Илларионович.
По его просьбе полковник Резвой и капитан Кайсаров отправились первым заходом к Москве. Оба присутствовали на заседаниях и перед отбытием рассказали, что происходило в доме Безбородко.