— Едрит — Мадрид, — удивился царь, оценивая свои энергетические ресурсы.

Его личные силы катастрофически таяли, и Александр вынужден был подключить «внутренние резервы». Не хотелось при первой встрече «не оправдать доверие» братии. Его «внутренними резервами» были все «участники» его сети: кикиморки, лешие, и остальная нежить, подпитывающаяся от него силой.

— Ничего, один раз можно, — утешил сам себя Санька, однако подспудно понял, что одним разом, скорее всего, не отделаешься, и, если так пойдёт дальше, надо создавать более емкие аккумуляторы. Вопрос: «как и из чего?», сейчас его не волновал. Санька думал о другом.

Отдавая силу, он впадал в блаженное состояние и переживал, не свалиться ли в обморок, как от потери крови? Но голова, вроде, не кружилась. Да и чувствовал он себя совсем не опустошённым. Наоборот. Он словно стоял в потоке света. Свет Санька брал извне и из сети, а отдавал сразу в ста, минимум, направлениях.

Тогда Александр подумал о людях. Не будет ли им худо? Он оглядел собравшихся и понял, что «кормление» пора прекращать. И он прекратил.

— Всё, братья! Хорошего помаленьку! — тихо произнёс Александр. — Будет день, будет и пища!

— А будет сей день? — спросил один из старцев, стоявших рядом с Варлаамом.

— Как величать тебя, святой человек?

— Зосимой кличут, светлый князь.

— Не тот ли ты Зосима, что на Соловецком острове монастырь учредил и его первым игуменом был? — очень тихо спросил Александр.

— Не я один тот монастырь учредил и не я первым игуменом был, — очень тихо вздохнул старец.

— Так сколько же тебе лет, тогда? — прошептал Санька.

— Много, государь — снова со вздохом проговорил Зосима.

— Так тебя, вроде, как канонизировали Макарьевским церковным собором в пятьдесят пятом году[4] к лику преподобных.

— Бывает и такое, — пожал плечами старец, не меняясь лицом.

— И много тут таких?

Зосима невесело улыбнулся.

— Хватает.

Зосима подошёл совсем близко к царю и заглядывая своими мутными старческими глазами тому в глаза, спросил:

— А ты кто будешь, светлый князь, что предрекаешь день страшный?

— Я не предрекаю. Я знаю, что тот день настанет скоро, — сказал Санька и, не отводя взора, тяжко вздохнул. — Я вижу их.

Старец вздрогнул и опустил взгляд.

— Значит, пришёл и наш черёд, — проговорил он задумчиво. — Ну и, Слава Богу!

Потом старец снова посмотрел на Александра.

— Так кто ты, светлый князь?

— Веди в трапезную, старец. Вечерять станем. Там всё и скажу.

Зосима снова вздрогнул, и взгляд его спрятался за насупленные седые брови.

— Кого за стол свой вечерять зовёшь, государь? — спросил он едва слышно.