– Не думаю, – возразил Эдвин. – Совсем нет.
Дверь туалета открылась, и Альма услышала, как зашаркали по коридору тапочки Симона.
– Альма, – начал он серьёзно. Альма успела подумать, что, услышь он, как пренебрежительно Эдвин говорил о школьных оценках, отложил бы свой самый что ни на есть серьёзный разговор. – Не хочется делать этого сейчас, я понимаю, с каким нетерпением ты ждала этого дня, но я не думаю, что идти на рождественский ужин – хорошая идея.
– Это почему это? – возмутилась Альма.
– Единственный вопрос, который важно задать в этом случае: безопасно ли это? И ответ, очевидно, «нет».
– Очевидно, Симон, что принять такое непросто. Сегодня же праздник. И я за ней пригляжу.
– Но ты сказала…
– Я за ней пригляжу, – оборвала его Элионора.
Симон фыркнул.
– Ты и раньше так говорила.
Все присутствующие понимали, что он имеет в виду ночь событий в парламенте.
– Ох, Симон, – уныло произнесла Элионора. – Я думала, это уже в прошлом.
– В прошлом? Ты действовала за моей спиной и подвергла мою дочь смертельной опасности. Для меня это никогда не будет в прошлом!
– Ничего она меня не подвергала, – встряла Альма. – Элионора меня спасла, Элионора и Пузан.
– Казан? Какой ещё казан? – не понял Симон.
– Не казан, а Пузан, – сказала Альма. – Он был там, когда нас чуть не схватили. И до сих пор там.
– Если бы не Пузан, – согласилась Элионора, – сегодня здесь не было бы ни Альмы, ни меня, ни Эдвина.
– И это, по-вашему, должно меня убедить отпустить Альму на праздник? Если бы какой-то непонятный человек не пожертвовал собой, я бы сейчас сидел дома один. Ну, не считая Йеспа, конечно. Вот мы бы с Йеспом вдвоём и сидели за праздничным ужином.
– Без них меня бы здесь не было… – начал было Йесп.
– Йесп, я пошутить пытался, – устало сказал Симон.
– Шутки, – повторил Йесп, скорчив, рожу. – Не понимаю я всякую такую чепуху.
– Но пойти на праздник – не то же самое, что вломиться в парламент! Совсем не то же самое! – продолжала Альма.
– Да, только всё равно связано с солнцеловами.
– Но так же нельзя!
– А ещё нельзя затыкать государственное радио, – сказал Йесп, кивая на подушку, накрывавшую радио на кухонной столешнице.
Симон сделал глубокий вдох, будто собираясь набрать побольше воздуха и броситься на Йеспа. Однако взгляд на накачанные руки гостя заставил его передумать. Симон сделал шаг назад и со вздохом выдохнул.
– Симон, сынок, – спокойно сказал Эдвин. – Прошлого не изменишь. Что есть, то есть, и этот ужин не опаснее, чем любое другое место. Элла приняла все мыслимые меры безопасности.
Симон посмотрел на отца. В кухне воцарилась тишина.